Совершенно растерянная, Брина последовала за ним через небольшой луг. Томас снова остановился, огляделся и повел ее мимо возвышавшихся сосен.
Корни цеплялись за их ботинки, пока метров через пятнадцать деревья не расступились и Томас и Брина не вышли на поляну, утопая по щиколотку в снегу.
– Вот оно. – Томас указал на сосну, стоявшую прямо перед ними.
Брина подошла ближе и посмотрела вверх на то, что осталось от их домика. Ступеньки отвалились, а некоторые доски сгнили и упали на землю.
– Часть его еще там. Думаю, это ничья.
Томас подошел к Брине сзади.
– Или же мы оба выиграли. – Его руки легли ей на плечи и скользнули ниже, по рукавам ее лыжного комбинезона. – Я заплачу за половину бутылки шампанского и получу половину того, что хочу.
Брина повернулась и посмотрела ему в лицо. Тень от дерева падала на его переносицу.
– А именно?
Томас притянул ее ближе и громко прошептал:
– Я получу половину тебя.
Конечно же, это была шутка.
– Какую половину? – спросила Брина.
– Верхнюю. – Томас положил руку ей на затылок и склонился к ней. – Или, может, нижнюю. – Его теплое дыхание коснулось ее губ. – Всегда хотел как следует рассмотреть твою нижнюю половину.
У Брины перехватило дыхание, и она издала нервный смешок. А может, он вовсе не шутил?
– Держи руки подальше от моей задницы!
Томас тихо рассмеялся.
– Спорим, я смогу заставить тебя передумать?
Не дождавшись ответа, он поцеловал ее. Его раскрытые губы прижались к ее губам, и по спине Брины пробежали мурашки.
Ее руки легли ему на плечи, а затем переместились на затылок. Она поднялась на цыпочки и прильнула к его груди.
– Я так рада, что я здесь с тобой, – прошептала Брина, коснувшись его верхней губы кончиком языка.
Его руки в перчатках зарылись в ее волосы. Томас запрокинул ее голову, но вместо того, чтобы поцеловать, принялся посасывать ее нижнюю губу. С каждым его движением Брина чувствовала ответную пульсацию в груди и между ног. Ее глаза закрылись, и она позволила этим сильным сладким чувствам наполнить ее тело.
Томас был не тем мальчиком, которого она знала. Мужчина, который сейчас накалял ее тело среди зимы, знал, чего хочет, знал, что делает, и виртуозно владел этой техникой. Он явно занимался этим раньше и неплохо справлялся с тем, чтобы избавить голову Брины от каких-либо мыслей, заставить ее желать большего, чем прикосновение сквозь плотную одежду. Брина сняла перчатки и бросила их на землю. Ее пальцы зарылись в его короткие волосы. Холодные и приятные на ощупь, они вились, щекоча ладони.
Томас наклонил ее голову набок и плотнее прижался к ее устам, впился в них жарким поцелуем, исполненным жадности и стремления к чему-то большему. Его язык ворвался в ее рот, и Брину охватило жаркое возбуждение, всепоглощающее, головокружительное. Поцелуй был долгим и страстным. Их языки соприкасались и переплетались, заставляя Брину стонать. Наконец Томас отпрянул, глядя на нее и тяжело дыша.
Да, это был не тот Томас, который никогда не пытался добиться большего, чем взять Брину за руку и поцеловать ее в губы. Этот Томас смотрел на нее из-под полуопущенных ресниц, взглядом ясно давая понять, чего он хочет. Он хотел гораздо большего, чем держаться за руки, и где-то внутри, там, где хранятся старые воспоминания и чувства, в глубине сердца Брины смешивались сейчас прошлое и настоящее, сбивая ее с толку. Мальчик, которого она любила, стал мужчиной, в которого она могла влюбиться.
– Помнишь, как я приходил к тебе домой? – спросил Томас. – Твоя мама открывала дверь, и я спрашивал, выйдешь ли ты поиграть.
– Мгм.
Он зубами стянул с себя перчатки и бросил их на землю.
– Что скажешь, Брина? – Томас взялся за застежку на ее комбинезоне и посмотрел девушке в глаза. Он не спрашивал разрешения, но Брина знала, что могла бы остановить его, если бы захотела. – Желаешь поиграть?
– Что у тебя на уме? – спросила она, хотя и так об этом догадывалась.
– Что-то вроде этого. – Томас потянул змейку вниз – к середине ее груди и ниже.
Холодный воздух забрался под комбинезон, коснувшись разгоряченной плоти. По коже пробежали мурашки, а соски напряглись так, что Брине стало даже немного больно. А Томас все смотрел ей в глаза, взявшись за края ее комбинезона и приоткрывая его на груди.
Брина ждала, затаив дыхание. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он опустил взгляд на ее лифчик. Внезапно Томас замер, моргнув пару раз, и изумленно покачал головой.
– Боже, ты не надела футболку!
– А должна была?
– Наверное, нет, – ответил Томас, запуская руку внутрь. Его теплая ладонь коснулась живота Брины, потом поднялась вверх, накрывая ее грудь. – Может, ты и не начала расцветать в старшей школе, но подождать стоило. Ты прекрасна.
Сердце Брины билось часто-часто. Она подалась вперед, прижимаясь грудью к его ладони, и поцеловала Томаса в щеку. Потом она сдвинула воротник куртки и оттянула вниз ворот свитера, касаясь губами его теплой шеи.
Томас чуть присел, подхватил девушку под бедра и приподнял ее, заставив обхватить ногами его талию. Сделав два широких шага, Томас преодолел расстояние до ближайшего дерева, прижимая Брину к себе, и его лицо вновь оказалось рядом с ее лицом. Его поцелуй был жарким и страстным, уже без нежностей и поддразниваний. Распахнув ее комбинезон, Томас положил руки на ее груди, сжимая их ладонями, лаская соски пальцами. Его язык проник в ее рот, его пах прижимался к ее промежности. Сквозь нейлон и синтетику Брина почувствовала его возбуждение и сильнее сжала бедра на его талии. Томас расставил ноги шире, целуя Брину в подбородок, в шею и не прикрытую бельем часть груди. Девушка выгнулась, прижимаясь спиной к коре дерева и запуская пальцы в волосы Томаса.
Кончик его языка скользнул вдоль верхнего края лифчика до застежки между грудями. Затем сомкнутыми губами он приник к проступавшему сквозь лифчик соску. Пальцы Брины вцепились в его волосы, когда он взял в рот ее маленький сосок, посасывая его сквозь ткань бюстгальтера.
Она понимала, что не должна позволять ему этого, что это неправильно. Но ощущения говорили обратное.
Брина посмотрела на затылок Томаса, а затем закрыла глаза, позволяя чувствам, которые он разбудил в ней, править ее телом. Она ощущала прикосновения его мягкого влажного языка сквозь шершавую ткань лифчика. Жар, окутавший тело Брины, заставлял ее поджимать пальцы ног, обутых в ботинки. Она гладила Томаса по волосам, спускалась руками к его шее и обратно, жадно касаясь его, но этого было недостаточно. Его бедра двигались, и она чувствовала его возбуждение через все слои одежды. И этого тоже было недостаточно. Брина хотела его, всего без остатка, но зимняя одежда мешала им.
Еще один стон вырвался из груди Томаса, и он крепче схватил девушку за бедра, придерживая ее. Он поднял голову, и Брина посмотрела ему в лицо, на его влажные губы, на горящую в его синих глазах неутоленную жажду. Холодный воздух остудил жар его губ, наконец приводя девушку в чувство.
Она опустила ноги на землю. С каждой секундой страсть в глазах Томаса утихала, до тех пор, пока он не стал выглядеть таким же потрясенным, как и Брина. Она открыла рот, но тут же закрыла его, не зная, что сказать.
Томас, похоже, чувствовал себя точно так же. Не говоря ни слова, он взялся за застежку змейки и потянул ее вверх, застегивая комбинезон Брины, затем обернулся и поднял с земли ее перчатки.
– Уже поздно, – наконец сказал он. Его голос показался Брине напряженным.
– Да, – ответила она, хотя оба они знали, что до захода солнца оставалось еще несколько часов.
Брина взяла у него свои перчатки и надела их.
На обратном пути к машине они почти не говорили, произнося лишь ничего не значащие слова и делая долгие, неловкие паузы. Оба думали о своем, и лишь хруст снега под ногами нарушал тишину.
В первый раз с тех пор, как Томас расстегнул ее комбинезон, Брина почувствовала, что краснеет. Она не испытывала смущения, когда его губы и руки касались ее, но смутилась сейчас. «Неужели, – думала она, – он считает, будто со мной такое происходит постоянно?»
