Я молчал, глядя в сторону. Снейп поднял голову, но с очередной язвительной тирадой не спешил.
— У меня несколько условий, профессор.
Зельевар вздёрнул брови, отложил бумагу на стол и поудобнее устроился в кресле.
— Отчего бы не послушать для разнообразия.
Я проигнорировал его сарказм.
— Вы не задаёте вопросов, откуда у меня ингредиенты и возможности их получения. В ответ я снабжаю ими в объёме, достаточном для нужд больничного крыла Хогвартса.
— А если я всё же решу позадавать вопросы?
— Я промолчу, совру или уйду от ответа, — озвучил я очевидную мысль, постепенно теряя терпение. — Профессор, я не понимаю: вы со слизеринцами тоже абсолютно не сдерживаете своё любопытство? И вас до сих пор не убили?
Опасный огонь мелькнул в глазах Снейпа, но намёк он понял. Этикет в общении высокородных придуман не просто так. Аристократия со змеиного факультета имеет слишком много личных, родовых и союзных тайн, неосторожное копание в которых может увеличить количество трупов в аудитории.
— Вы говорили об условиях, — сказал он почти спокойно.
— Остальные два работают на поддержку первого. Мы ограничиваемся снабжением только больничного крыла. Мунго обойдётся бодроперцовым.
— Мунго и не примет непроверенных зелий, это только в… — Снейп прервал откровение. — Последнее условие?
— Моё имя не должно фигурировать. Особенно у руководства Хогвартса.
— И как же я объясню источник ингредиентов? — вряд ли бы у Снейпа возникли трудности с поиском подходящей версии. Просто его интересовал мой ответ.
— Ограниченные поставки из Средиземноморья, от хорошего знакомого, — пожал плечами я. — Как пример.
— А этот материал — из Средиземноморья?
— Мне начинать врать?
Снейп криво усмехнулся.
— Не буду интересоваться, откуда у вас такой ровный и густой загар. Хорошо, я согласен. Несите уже ваш таинственный виноград.
Я наклонился, откинул полу мантии и, прикрываясь столом, выставил на пол тяжёлый пакет. И заодно ещё один, полегче, с эвкалиптом.
— Вот, забирайте, — прокряхтел я, подтаскивая ношу Снейпу. — Лазурный виноград, десять килограммов. Название условное.
Снейп не спешил заглядывать в пакет, внимательно рассматривая мою мантию.
— У меня скопилось много вопросов относительно вашей одежды, Поттер. Хочу, чтобы вы знали: вопросы копятся не только у меня.
— Это наследие моей бабушки, — пожал плечами я.
— Юфимии? — Снейп был серьёзен. — Они очень ждали внука, Поттер. К сожалению, драконья оспа унесла их с Флимонтом совсем незадолго до вашего рождения. — Он поднял пакет на стол и вытащил гроздь на пробу. — Не стоит привлекать их память к своему неумелому вранью.
Нехорошо получилось. Но кто сказал, что это враньё? Если магические способности имеют отношение к наследственности, то…
— Что это такое? — в голосе Снейпа звучало неподдельное удивление. Редкий случай.
Ягоды ярко-лазурного цвета. Не за счёт пыльцы или налёта, они и внутри такие. Прожилки на листьях также небесно-голубые. Возможно, я совершаю крупную ошибку, отдавая Снейпу этот ингредиент на изучение. Но не похоже, чтобы он имел прямое отношение к местной труппе, разыгрывающей гниловатые спектакли с сомнительным сценарием. Рискну.
— Ягоды съедобны. В сыром виде обладают сильным бодрящим эффектом, как от кофеина, но без тахикардии, — начал я деловым тоном. — Экспериментируя с ними, я подобрал несколько рецептов растительных отваров с их использованием. Помимо противопростудного, есть зелье, усиливающее чувствительность ночного зрения в обычном диапазоне, и зелье, расширяющее видимый дневной диапазон в инфракрасную и ультрафиолетовую области. Кроме того, дважды получались составы, определяемые анализатором как «изменяющие сознание». В чём состоит изменение, проверять не стал.
Я достал и передал Снейпу листки с рецептами озвученных смесей.
— Вывод. Это — перспективный хеми-аспектный ингредиент, проявляющий и раскрывающий свои свойства только в комбинации с другими ингредиентами; которые, в свою очередь, никогда не проявляют получаемых свойств вне комбинации с рассматриваемым ингредиентом, — я помедлил и закончил: — Его нужно серьезно изучать. Но у меня нет на это времени.
Снейп пробежал взглядом по листкам, поморщился и посмотрел на мешок.
— Когда у… этого средиземноморца созревает новый урожай?
Я понял его намёк верно.
— У него наготове полтора десятка таких мешков. Скажете, куда отнести у вас, или пусть полежат под стазисом у него?
— Принесите пару мешков. Остальные позже.
Я достал два пакета. Снейп покачал головой.
— Чары внутреннего расширения, которые вы, Поттер, неумело пытаетесь имитировать, не позволяют полностью нейтрализовать вес содержимого.
— Ну… Хогвартс-экспресс вроде как-то спрятан и не страдает от своего веса.
— В таком случае ваш «фамильный артефакт» должен быть действительно старым. *Ненаносимость*, которой скрываются родовые поместья или платформа экспресса, накладывается стационарно и на большую площадь. Мобильные варианты давно утрачены.
Какая ещё «ненаносимость»? Тут что, простые свёртки разучились делать? Впрочем, обдумаем это позже, Снейп внимательно следит за моим лицом.
— Мне мало что известно об этом. Как-то работает, а в лавках полно зачарованных сундуков. В конце концов, половина Слизерина ходит с хитрыми карманами.
— Эта половина видит ширпотреб от Малкин так же хорошо, как вы — цвет скатерти вашего стола в Большом зале, Поттер. Стоимость надетых на вас артефактов не соответствует уровню ваших доходов. Выводы делайте сами.
Снейп подхватил мешки и отнёс к лабораторному стазисному шкафу. Туда же ушёл и пакет с эвкалиптом — свежего листа в розничной продаже ожидаемо не было.
— Что ж, Поттер, — сказал Снейп, вновь усаживаясь за стол. — Время позднее, поэтому у нас есть возможность полноценно поговорить только на одну тему. Выбирайте: ваше сегодняшнее зелье на уроке или Истинный асфодель?
Я вздохнул.
— Смахивает на заголовок философского трактата. «Истинный асфодель» — это какой-то алхимический шифр? Типа «красного льва» или «философской ртути»?
Снейп поднялся и принёс из соседнего помещения банку с несколькими цветками. Толстый прозрачный стебель, длинные стрельчатые листья из бутылочного стекла, большие шестилепестковые цветы-звёзды ярко-белого цвета. В магическом зрении… когда-то они светились ярче, сейчас цветы увядали.
— Где вы их взяли, Поттер? — спросил Снейп, вновь садясь за стол.
— Там, где они растут, — ответил я, доливая в банку воду из моего фонтана. Будет жалко, если такая красота пропадёт.
— Прогулялись в Царство мёртвых? — вопреки моему не очень вежливому отказу развивать тему, Снейп был серьёзен.
Там было слишком красиво для Царства мёртвых. Хотя, возможно, только для обладателя магического зрения.
— Профессор, вы постоянно предполагаете глубокие знания у пацана, только месяц назад увидевшего волшебную палочку и Косой переулок. Этих загробных миров — не менее десятка у одних только маглов. Я не знаю, какой из них популярен у наших магов и откуда у вас сведения о его флоре, но почему бы этим цветам не расти где-нибудь ещё?
— Мимо, Поттер, — криво усмехнулся Снейп, проигнорировав мой вопрос. — Не прибедняйтесь. Вы обвешаны дорогими артефактами, будто рождественское дерево — игрушками, и обладаете весьма необычными знаниями и умениями, вроде нестандартной беспалочковой магии, вашего противопростудного зелья или, — он порылся в ящике стола — вот этого.
На столе появился флакон моего сегодняшнего зелья от фурункулов. Еще и с ним что-то не так.
— Нужно признать, в реалиях магического общества вы действительно не ориентируетесь. Выражается это, прежде всего, полным отсутствием чувства самосохранения. Вы рассказываете и показываете то, что ни в коем случае нельзя показывать и рассказывать.
Голос Снейпа, обманчиво-спокойный поначалу, становился всё более жёстким.
— Вы пользуетесь палочкой так, будто отрабатываете назойливую обязанность притворяться, что она вам необходима. Вы болтаете о варочных исследованиях так, будто занимаетесь этим многие годы. Вы имитируете артефактную одежду с уникальным зачарованием, но не потрудились не то что сменить современную дешёвку на что-то более подходящее, но и… — он перегнулся через стол, ухватился за левую полу моей мантии и вывернул её наружу. — Нашить здесь хоть что-то правдоподобное, вроде рунного комплекса и защищённого кармана.
