– Насколько это проверенные сведения?
Начальник ромейского Генштаба генерал Свечин утвердительно кивнул.
– Сведения проверены по нескольким каналам, государь. Наступление назначено на утро десятого мая.
– Что султан?
– Судя по сообщениям наших военных советников в Анкаре, султан Мехмед Пятый еще не осведомлен об этом.
Что ж, удивляться тут нечему. Собственно, все к тому шло, и во многом мы сами приложили к этому руку, рассчитывая на то, что остатки Османской империи сцепятся между собой в затяжной братоубийственной войне, что естественным образом отвлечет их от идей реванша и к тому же сократит их численность до значений, которые их скудная земля в состоянии прокормить.
Капитулировав в ходе Первой мировой войны, султан Мехмед V признал независимость Ромеи и согласился на обширные территориальные уступки в пользу России, Рима, Франции и Великобритании, фактически оставшись признанным монархом на куцем обрубке прежней территории, потеряв к тому же выход к какому-либо морю, окруженный со всех сторон Ромеей, Россией, Грецией и Римской империей и имея в качестве злейшего врага генерала Кемаля, который в Конье явочным порядком создал свое, не признанное никем, псевдогосударство, именуемое нами как «мятежная провинция Карамания».
Собственно, особых опасений на счет Кемаля и этой самой Карамании мы не испытывали, поскольку для серьезной войны у них просто не было достаточно оружия и боеприпасов, да и с продовольствием было все довольно сложно. Точнее, все шло там к самому настоящему голоду, что вселяло в султана оптимизм относительно того, что вскоре Карамания приползет к нему на коленях и выдаст голову Кемаля. Мы знали, что так не случится, но нас тоже все устраивало.
И пять месяцев все шло как и было нами запланировано: случались стычки и локальные столкновения между официально признанной Османской империей и ее мятежными территориями в Карамании, султан всякий раз грозился разбить на голову «предателя и вероотступника Кемаля», но дальше угроз, напыщенных слов и вялой междоусобицы дело не шло.
Голодные и лихие головы из Карамании время от времени совершали набеги на территории греческой Ионии, реже на римскую Киликию, и те, и другие в ответ периодически устраивали карательные экспедиции, стреляя направо и налево, не особенно заботясь о выявлении настоящих участников набегов.
Султан, считавший Караманию своей (и мы с этим официально соглашались), выражал Греции и Риму официальные протесты по поводу вторжения на его суверенную территорию, из Рима и Афин на его протесты летели их протесты и требования навести порядок в мятежной провинции и в этой вялой пикировке проходил месяц за месяцем.
С территории самой Османии, кстати, периодически случались набеги и на Ромею, так что нашей армии и войскам новых казачьих областей находилась работа по отлову и ликвидации вооруженных бандформирований. Шло это дело также ни шатко ни валко, поскольку особо усердствовать мы не старались, а оставшееся в Ромее османское население нередко помогало своим.
Впрочем, нередки были и случаи, когда осевшие в Ромее подданные Мехмеда V доносили ромейским властям на соотечественников, рассчитывая получить за это неплохую премию и вожделенный документ – разрешение на проживание в Ромее. Тех же, кто укрывал бандитов, карали в зависимости от степени вины, как правило, просто высылали в Османию, под крыло к султану. Пусть сам с ними разбирается и кормит их.
Фактически популярность султана в Османской империи была довольно низкой, и лишь статус халифа да обширные вливания со стороны Ромеи позволяли ему удерживать власть. В османской армии были наши советники, которые только подтверждали, что уровень боеготовности войск осман крайне низок, моральный дух после капитуляции и потери огромных территорий еще ниже и что лишь щедрые пайки офицерам и солдатам османских войск да отсутствие достаточного количества оружия и патронов в армии Кемаля не позволяли последнему провести сколь-нибудь успешные операции против войск султана.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И тут вдруг такое – Кемаль готовится к наступлению.
– Ваша оценка ситуации, генерал.
Свечин оправил китель и доложил:
– Государь! Сведения разведки показывают, что большие отряды кемалистов получают винтовки и патроны. В том числе и многие из тех, кто до этого был вооружен в основном древними ружьями, а то и просто мотыгами. Пока сложно оценить масштаб, но оружия явно значительно больше, чем это прогнозировалось нами по более ранним оценкам.
Хмуро смотрю на генерала.
– Откуда взялось это оружие? Не по воздуху же оно к ним прилетело в таком количестве!
– Массовых пролетов аэропланов и дирижаблей ни через посты наблюдения Ромеи, ни через посты римской Киликии и Каппадокии не зафиксировано. Единственный зафиксированный случай – 12 марта сего года римский патрульный истребитель перехватил в своем воздушном пространстве дирижабль без опознавательных знаков и вынудил его уйти в сторону моря.
– Удалось установить, чей был дирижабль?
– Никак нет, ваше величество. У римского истребителя заканчивалось горючее, и он был вынужден вернуться на свой аэродром.
– А какая гарантия, что дирижабль не вернулся?
– Никакой, государь. Но сообщений более не поступало. В любом случае перевезти одним рейсом столько оружия и патронов невозможно. Нельзя, впрочем, утверждать, что это невозможно в принципе, ведь рейс мог быть и не один, а побережье римлянами охраняется довольно слабо. Не говоря уж о греческой Ионии. Кроме того, некоторое количество оружия могло попасть и точно попадало в Караманию с караванами контрабандистов, которые переходят через горные перевалы и всякие козьи тропы. Насколько частыми были эти караваны, мы, естественно, не знаем. Также наша разведка неоднократно фиксировала случаи продажи партий оружия и боеприпасов со складов османской армии. Учитывая коррупцию, национальный менталитет, а также скрытую симпатию к кемалистам со стороны ряда османских офицеров и генералов, нельзя исключать и поступления части оружия непосредственно с территории султанской Османии. В любом случае если верить сообщениям разведки, то количество оружия у кемалистов значительно превосходит наши оценки.
Да, где-то мы прошлепали, и если это правда, то будут проблемы. У султана и у нас заодно.
– Откуда мог лететь дирижабль?
– Вероятнее всего, с британского Кипра.
– Да, эта мысль приходит в голову первой. Что ж, благодарю вас, Александр Андреевич. Мне пора на Большой императорской выход. После него, в четырнадцать ноль-ноль, я назначаю совещание в расширенном составе.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Дворец Единства. Комплекс «Порфира». 5 мая 1918 года
– Ты как, малыш?
Маша пожаловалась:
– Молока мало. Клавдия Петровна успокаивает, что вначале так бывает, но я все равно волнуюсь. Как я буду кормить двоих?
Успокаивающе улыбаюсь.
– Не волнуйся, солнышко. Мы же уже подобрали кормилиц на всякий случай. Уж с голоду наши дети точно не умрут.
Молодая мама вздыхает, глядя на то, как сын жадно сосет ее грудь. Затем вдруг спрашивает:
– Как там Аликс? Родила уже?
– Да. Мальчика. Назвали Николаем.
Маша качает головой.
– Да уж, плохо дело.
Бодро уверяю:
– Не волнуйся, мы со всем разберемся, вот увидишь. Все, солнце, мне пора бежать на Большой императорский выход. Позднее я заскочу к тебе, а потом у нас в два часа дня совещание по ситуации в Османии.
Императрица поднимает голову:
– Что-то серьезное?
А что я могу тут сказать, если сам ничего толком еще не знаю? Да и расстраивать не хочется.
– Надеюсь, что нет. Обычные стычки с Караманией.
Империя Единства. Ромея. Константинополь. Собор Святой Софии. 5 мая 1918 года
То, что это не «обычные стычки с Караманией», мне было совершенно ясно. И что, невзирая на все наши усилия, заткнуть все дыры в границах и обрубить все каналы поставок оружия Кемалю нам не удалось. Впрочем, это было ясно и так. Вопрос лишь в масштабах этих поставок.
