Такая вот у меня катавасия.
Ничего не забыл? Уверен, что забыл целый список дел и проблем!!!
Так что – с праздником!
Империя Единства. Россия. Москва. Арбат. 5 мая 1918 года
Улицы бурлили. Праздник Пасхи, который внезапно дополнился еще и праздником рождения наследника престола Александра и царевны Виктории, раскатился по всей Первопрестольной.
Москва веселилась, пела и танцевала. Играли оркестры, играли гармошки, пелись песни хорами и просто гуляющими компаниями. Гуляй, Москва! Тем более что завтрашний понедельник высочайше объявлен выходным днем во всех благословенных империях.
На площадях и у каждой церкви всем желающим за счет государя императора выдавались пирожки, расстегайчики и «чарочки за здравие» с водкой, похожие больше на стеклянные граненые стопки с привинчивающейся жестяной крышкой, и каждая такая чарочка была украшена рифлением с двуглавым орлом и надписью: «Наследник цесаревич Александр Михайлович» с одной стороны и Звездой Богородицы, с начертанием: «Многая лета», с другой.
Инженер-капитан Маршин, разумеется, не стал стоять ни в каких очередях за дармовой выпивкой, хотя и отметил про себя очередной успех Министерства информации – выпустить в качестве памятного напоминания именно стопку с водкой было грандиозной по успешности идеей. Можно было не сомневаться, что все эти «памятные» стаканы найдут свое применение в миллионах хозяйств по всей России после того, как будут выпиты по своему прямому назначению. Равно как здравие цесаревича Александра будет еще много раз поводом опрокинуть чарку-другую из этих стопок. И не только из этих.
Многая лета наследнику цесаревичу Александру Михайловичу!
– Ну, что, изменилась Первопрестольная?!
Елена лукаво смотрела на своего жениха. Тот прокричал, стараясь перекричать очередной оркестр:
– О, не то слово, моя дорогая Лена! Не то слово! За год она изменилась неузнаваемо! Просто неузнаваемо!!! Да что там Москва – вся Россия растет, словно на дрожжах! Всюду какие-то стройки, строят дороги, заводы, фабрики, дома строят! У меня ощущение, что я не вернулся в патриархальную Россию, а вновь в Америке!
Да, за истекший год многое изменилось. Объективно говоря, за время царствования Михаила Второго изменилось все. Маршин не раз уже ловил себя на мысли, что словно кто-то перелистнул страницу книги, тем самым закончив набившую оскомину тошнотворную повесть и начав интересный роман, полный энергии и приключений.
Еще в начале прошлого года было трудно найти большего противника монархии и сторонника республиканского строя, чем Александр Тимофеевич Маршин, инженер московского автомобильного завода АМО. Все, что связано с монархией, претило его просвещенной натуре. И известие в феврале 1917 года о том, что волнения в Петрограде фактически ничем так и не закончились, кроме смены царствующего императора, весьма расстроили его. И он уже всерьез подумывал об эмиграции в Америку.
Но гримаса судьбы распорядилась так, что свою будущую невесту Александр Тимофеевич случайно встретил именно в толпе, которая собралась у Александровского вокзала приветствовать прибывшего в Москву нового императора Михаила Второго. И что удивило тогда Маршина, так это открытость нового царя, отказ от пышных церемоний встречи и всего прочего, что вызывало у самого Александра Тимофеевича глубокое отвращение.
Впрочем, перенос столицы в Москву лишь добавил неустроенности в размеренный быт инженера Маршина, поскольку для переезжающих в Первопрестольную министерств и ведомств требовались помещения, и власть добровольно-принудительно заключала выгодные договоры найма с собственниками больших доходных домов, тем самым принуждая квартиросъемщиков к переезду в другое место. А с этим в Москве оказалась весьма серьезная проблема, свободных квартир, как выяснилось, было слишком мало с учетом переезжающих из Петрограда, да и цены очень сильно взлетели, что рисовало перспективы найма практически клоповника у черта на куличках, где-нибудь в районе Воробьевых гор, в той же Живодерной слободе в доме с видом на Канатчикову дачу. Благо судьба, в виде случайно споткнувшегося о его чемодан капитана Артемьева, избавила его от соседства с психиатрической больницей и Даниловским кладбищем, порекомендовав ему хорошую квартиру не так далеко от завода АМО, а управляющий тем домом Евстафий Елизаров был достаточно любезен, чтобы устроить все в самом лучшем виде.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Маршин усмехнулся своим воспоминаниям. Да в той квартире в районе Серпуховской заставы он и обжиться толком не успел – сначала его мобилизовали в армию, назначив чин зауряд-капитана и отправив в конструкторское бюро в Подмосковье, а затем его, в составе официальной делегации, отправили в Америку, в ту самую Америку, в которую он раньше так стремился всей душой. Впрочем, и Евстафий Елизаров, как потом выяснил Александр Тимофеевич, также не задержался в том доме, став личным камердинером самого государя императора. Такой вот поворот судьбы.
В США же их делегация развила бурную деятельность, ведя переговоры о покупке лицензий на всякие технические новшества, а затем уже и на самого Маршина была открыта фирма, официально занимающаяся вербовкой специалистов для работы в России по контракту. Так что теперь Александр Тимофеевич жил, как говорится, на три страны, курсируя между Америкой, Россией и Ромеей. И, бывший вначале тоненьким ручейком, поток специалистов постепенно превращался в полноводную реку. В Россию и Ромею ехали довольно охотно, поскольку государь император на это средств не жалел и с американскими специалистами подписывались весьма выгодные контракты.
И конечно, помимо специалистов, в Единство шел поток лицензий, оборудования, прочих грузов технологического и интеллектуального свойства, что в комплексе поставок по ленд-лизу сделало свой вклад в оживление развития России и Ромеи. А потом речь пошла уже о строительстве целых заводов и фабрик, которые выпускали легковые и грузовые автомобили, трактора, прочую технику строительного, промышленного и сельскохозяйственного назначения. И насколько знал Александр Тимофеевич, это было только начало.
Впрочем, сегодня Маршин прибыл в Москву не по служебным делам. Дело было сугубо личным и очень волнительным – Александр Тимофеевич собирался просить у генерала Иволгина руки его младшей дочери, и то, что на нем сейчас была военная форма с капитанскими погонами, было очень весомым плюсом в этом деле. У прославленного генерала был пунктик насчет того, что все мужчины в его доме должны быть только офицерами. Да что там мужчины, ведь даже старшая сестра Елены Наталья Николаевна сама была офицером Сил специальных операций в чине поручика и имела несколько боевых наград! Так что пусть генералу Иволгину не дал Бог сыновей, но по крайней мере мечта о том, чтобы дети стали офицерами, все-таки сбылась. По крайней мере в части старшей Натальи, пусть она ныне служит не в армии, а при дворе, являясь одной из самых приближенных дам к государыне императрице.
Поэтому Александр Тимофеевич вовсе не удивился требованию Елены быть в военном мундире в день знакомства со старшей сестрой в Константинополе. Более того, сама камер-фрейлина ее величества пришла на встречу в своей офицерской форме.
Впрочем, женщина в военной форме в России и Ромее давно уже является обычным делом. Тысячи и тысячи дам всех возрастов поступили на военную службу или в Императорскую Службу спасения, тем более что сама государыня часто предпочитала появляться на официальных мероприятиях в своем мундире генерал-майора ИСС, августейшим шефом которой она и являлась.
А уж сегодня форма инженер-капитана точно должна была послужить добрую службу.
– Ну, что? Готов к знакомству с генералом? – Елена лукаво смотрела на Маршина. – Не передумал просить у отца моей руки?
Они остановились у ворот особняка, и Александр Тимофеевич, держа в руках огромный букет роз для матушки своей избранницы, решительно кивнул:
– Готов!
– Ну, тогда в атаку, мой герой!
