Меня много кто не имел, но это не повод, – не уступал Киеренн, но уже не глядя наглыми глазками на феникса.
– Как поимеет, тогда и поговорим. Обсудим, какую травму нанесла эта дрянь твоей психике.
– Не ври, вражина!Тебе понравилось! – из-под земли послышался приглушенный голос пета.
– Молчи, презренный! Я ведь и землю могу прожечь… А в следующий раз как ко мне подползёшь, сама тебя свяжу и буду медленно испепелять, член за членом, член за членом…. – угрожающе перешла она на шёпот. – Поэтому прими мой гнев как подобает слуге лорда.
– Родственник, ты слышишь??! Уже в слуги нас записывать стала, мерзкая предательница!
– Молчи, смерд, развоплощу, – в такт негодованию Лии поддержал беседу я.
Феникс хихикнула, возвращаясь к обнимашкам с сестрой.
– Хватит уже! – рыкнул бортник. Недоумённый взгляд дриады мигом согнал с Киеренна всю спесь. – Прошу вас, лорд…. Прикажите уже всем подняться в замок, – еле выдавил из себя нечто почтительное он.
– Хорошо, Двухсотый, помогай, – я вытащил из грибной сумки могильщика. – Ержин, ты всегда на связи с василисками?
– Да, лорд, – заунывно ответил нехебкау.
– Тогда пусть один охраняет дриаду Эну. И сам лучше тоже с ней останься. Слизень это хорошо…
– Но нех-х-х-ебкау вс-с-сегда лучш-ше.
– Как скажеш-ш-ш-шь, – я был искренне рад сплавить хотя бы одно сатанинское отродье прочь со своих глаз. – Лия, коротко, расскажи о планах нежити, которые тебе известны.
– Они не мертвые!
Бортник аж заёрзал от нетерпения.
– Ну, хорошо. Коротко: протоптать сюда дорожку и подвести когорту ближе к святой земле. Провести ритуал, свалить Древо и захватить друида.
Прищурившись, я быстро заметил край подсвеченной синей дымкой почвы. Она лежала от ствола на расстоянии двадцати-двадцати пяти метров.
– Смотрю, друид нынче ценный зверь?
– Штрих, ты испытываешь терпение погани, – прошелестел Киеренн.
В окне вида из глаз ворона виднелась картина, подтверждающая слова бортника. Поток латников стал выходить со всей длины лагеря, усиливаясь и набирая на глазах мощь.
– Веди, старый.
Глава 7
– Так, родственничек, – уже уходя вслед за остальными, обратился я к Охотнику. – Ты давай там побыстрее. Времени на твои развлечения нет, хватай и сразу неси. Все восхитительные гурии погани на твоей совести и ждут, когда будут скрадены и принесены на алтарь. Так что будь добр, прояви ответственность, сделай всё быстро.
Охотник, уже восстановленный после того, как часть его спалила феникс, картинно вздохнул.
– Родич, – ответила тентакля. – Я так не могу. Это моя природа. Страсть и ярость битвы порождают во мне неконтролируемые желания, бурную похоть, ничего с собой не могу сделать, пойми, такова моя суть.
– Сейчас Древо свалят, и где твоя суть будет после этого? – взвился я. – У тебя и так вал привилегий! Всё могу понять, но если ты будешь по полтора часа обрабатывать каждого командира, мы до зимы не закончим. А ведь у тебя только женский пол! За ночь всего три бойца. А их там около семидесяти! – продолжил я наставлять питомца. Искренне надеялся на зарождение в нём искры благоразумия.
– Родич! – наконец отозвался Охотник на увещевания. – Время, что я провожу с девами – ничто по сравнению с тем, сколько я этих прекрасных созданий несу. Древо потеряет совсем немного даже если я походя буду с ними развлекаться.
А ведь он прав. Я достал потомка Хранилища и вручил тентакле.
– Это вам на двоих, берегите! И да, приказ в силе: сильно не развлекайтесь, помните о деле. Нам нужно перетащить командиров на свою сторону как можно быстрее.
– Ты меня без огня испепеляешь, родич! – обиженно сказал Охотник, но грибок принял и спрятал в недрах своей буро-зелёной массы.
– Сделаете с своим братцем всё как надо, мы с дриадой Эной подумаем о награде, – пообещал я.
– О да, я тоже уже о дриаде думаю… Она заняла все мои мысли, – поддержал Охотник излюбленную тему.
Вот кто действительно из всех нас блядское отродье, так это тентакля. Все остальные по сравнению с ним новички-любители. Если не считать фей. Я сморщился:
– Ни слова больше. Смотри, мало того, что я могу тебя наказать. За дриаду народ разорвёт тебя в клочья и развесит по веткам Древа останки. Поэтому аккуратнее со своими желаниями. Тебе мало было «благодарности» Лии? – Феникс, заслышав обращение, громко хихикнула. – Упорство это хорошо, но во всём нужно знать меру. И вообще трогать женщин без приглашения нехорошо.
– Да это простое женское коварство! – возразил Охотник. – Лия страстная натура, поэтому получилось так как получилось, – в словах пета проскользнуло сомнение, а чуть поодаль кто-то ухватил за руку бывшего центуриона, рванувшегося пояснить за правду.
– Я своё слово сказал: ни на полшишки! Пока погань стоит у Древа, используй свои способности для общего блага! Награда уже обещана.
– А какую награду? – встрепенулся Охотник, чуть поникший от обильных назиданий.
– Как потопаешь, так и полопаешь, – подала голос дриада, в котором так и скользило раздражение. Мне тоже показалось, что уж слишком долго я рассусоливаю тентакле его прямые обязанности. – Подозреваю, ты до этого видел от своего лорда только милость, – Эна обворожительно улыбнулась и подошла к Охотнику, чтобы погладить его, а потом цепко схапала за свободное щупальце. – Но ведь совсем не знаешь ничего о немилости. – она повела рукой, и Охотник принял форму двуспальной кровати без перины. – После победы над нежитью сделаю из тебя вот такое ложе. Из чувств оставлю только обоняние. Позову фей и устрою с ними оргию, на тебе….Познаешь все муки от невозможности действовать.
– Моя королева! Пощади! Такие муки сведут с ума, и контроль надо мной уже будет никому не получить! – взмолилась кровать.
– Хе, ну ты его и распустил, – уже веселясь, без тени злости, заметила Эна. – Давай, давай, малыш. Я здесь, у алтаря. Буду ждать подданных себе, Древу и Редае. Будь преданым. – Добродушно увещевала дриада, возвращая Охотнику свободу форм.
– Моя королева, позволь я поспешу? – спросилась тентакля и, видя молчаливое согласие в глазах Эны, начала исчезать в толще земли.
– Ну пойдёмте уже! – вновь завел старую шарманку бортник. – Лося запустим!
– Обожди, Киеренн, – смерив царственным взглядом ворчливого пчеловода, Эна
