воде. Рука, сжимавшая ему лодыжку, выглядела неестественно белой, даже с синевой.
«Русалка!» – понял Витяра и вдохнул в себя воду, потому что не дышать больше не мог. Дышать водой было больно, она наполняла легкие, раздирая верхнюю часть груди. «Вот почему в легких утопленников находят воду! Они… не могут… не…» – успел еще подумать Витяра, прежде чем окунулся в черноту.
Очнулся Витяра от звуков собственного кашля. Оказалось, что он лежит на животе на отмели в камышах и его рвет водой.
– Прости, что пришлось тебя притопить! Ты дрыгался, просто нереально было тебя волочь. Зато притопленный ты стал такая послушная лапочка! Обнимал меня ручками, как младенчик маму. Я тебя даже в щечку, не удержавшись, поцеловала! – сказал кто-то рядом.
Витяра от удивления перестал кашлять. На краю плиты сидела девушка с мокрыми пшеничными волосами. На ней был зеленый, с голубоватыми разводами гидрокостюм. То, что недавно показалось Витяре русалочьим хвостом, на самом деле было удлиненными ластами.
– Почебу ты бедя утопила? – едва выговорил Витяра. Горло его опять раздирало кашлем: видно, не вся вода из легких вышла.
– Пожалела! – объяснила девушка и откинулась назад, призывая любоваться ею. – Те двое тебя караулили, чтобы болт в голову пустить. Ты их здорово разозлил, когда бочку в них кинул. Ну скажи: разве я не ангел? Чего молчишь?
Витяра попытался привстать, но девушка, моментально перестав быть ангелом, толкнула его сзади под колени, сбив с ног:
– Спятил?! Не высовывайся!.. И камыш не шевели!
Осторожно раздвинув камыш, Витяра увидел берсерков. До них было метров сто. Они спешили к переправе. Изредка то один, то другой останавливался, вглядываясь в воду.
– Думают, тебя течением к переправе снесло и ты под паромом спрятался! А скоро решат, что ты утонул, – сказала девушка.
Витяра дрожал в мокрой одежде.
– Разденься, выжмись, я не смотрю! Вот он, гидрокостюм, зачем нужен! Без него в наших реках вообще делать нечего.
– Где боя обувь? – Витяра шевелил босыми пальцами. Туфли исчезли. Единственное, что сохранилось, – синий носок на правой ноге. Носок с левой, видимо, отправился на дно искать туфли.
– Ну знаешь! – воскликнула девушка возмущенно. – Ты многого хочешь забесплатно! Тебя и хватай, тебя и топи, еще и за обувью следи! Кстати, ты чего гундосишь? От воды, что ли?
Витяра махнул рукой:
– Это уже давдо!
– Ясно. От рождения, значит. А то у меня уже комплексы начались, что это я тебя дурачком сделала! – успокоенно сказала девушка.
Витяра разделся и стал сушить одежду. После утопления он стал послушненький, как мальчик-зомби, и сам понимал это. «И почему все так боятся зомби? Они же на самом деле несчастные, замедленные, плохо им потому что», – подумал он.
– Смешной ты! Уши как плагиат Чебурашки, а спина вся в родинках! – сказала девушка, ухитрявшаяся все видеть, хотя смотрела на реку. – Как тебя зовут-то?
– Витяра! – обиженно сообщил плагиат на Чебурашку. – А тебя?
– Оля!.. Ну про то, что я ангел, я уже упоминала!
В воздухе что-то пронеслось и село Оле на щеку. Сделав быстрое движение, ангел Оля поймала огромного слепня, откусила ему голову и выплюнула. Оставшись без головы, слепень завертелся, точно отыскивая, чем еще впиться, но не нашел и тяжело свалился вниз.
– Один готов! А другим небось страшно сейчас! – похвасталась Оля.
Другие слепни, впрочем, страх преодолели быстро, потому что уже минуту спустя на голого по пояс Витяру уселся целый десяток кровососов. Витяра прикончил двух, девушка – трех. Причем всех она прихлопнула на спине у Витяры, по которой колотила ладонью с большим увлечением.
– Ойк! Ойк! – смешно попискивал Витяра после каждого удара. Потом и сам он прихлопнул слепня, но тот взлетел прямо из воды и, отряхнувшись, как ни в чем не бывало улетел. Вид у него был сердитый. «Неужели нельзя было словами объяснить? Чего сразу драться?» – словно спрашивал он.
– Надо отсюда выбираться! Зажрут! Да и берсерки могут догадаться по камышам пошастать! – сказала Оля. – Жди здесь!
Она скользнула в реку и исчезла без всплеска. На миг что-то мелькнуло в толще воды – и все. Витяра понял, что понятия не имеет, в какую сторону она поплыла. Гидрокостюм был подобран по цвету идеально: в воде он словно растворялся. Витяра завертел головой, чтобы посмотреть, где она вынырнет, чтобы вдохнуть, но ничего не увидел. Вскоре Оля появилась опять. Активно работая ластами, к груди она прижимала средней величины пластиковый контейнер. Положив его на плиту, девушка открыла его.
– Чемоданчик мой! Водонепроницаемый! – похвасталась она. – Внутри все сухое! Можешь пока взять эту футболку. По размеру подойдет. Ты тощенький, у тебя только щеки как у хомяка.
– Збабибо большое! – поблагодарил Витяра.
В контейнере-чемодане у Оли был дикий бардак. Казалось, в разное время тут устраивали норки тридцать буйных хомяков. Обертки от шоколада, тетради, скомканная одежда, шампуни, шнуры зарядников, маска для подводного плавания – все было в куче.
– Вообще-то я люблю порядок! – назидательно сказала Оля, заметив взгляд Витяры. – Просто в данный момент у меня творческий беспорядок!
– И часто од у тебя бывает?
– Ну… по мере творчества! – уклончиво ответила Оля. – Смотри куда-нибудь в сторону! Я переоденусь!
Витяра честно уставился в камыши. Позади него что-то шуршало, рылось в чемодане и поругивалось, потому что шорты оказались сырыми.
– Последний раз я была на суше… дай подумать… позавчера! Сырой рыбой питаться тоже, знаешь, не фонтан… Я же не акула! Все, я готова!
Витяра повернулся. Перед ним стояла светловолосая, худенькая, совершенно обычная с виду девушка. Глаза зеленовато-серые. В ушах небольшие сережки с голубым камнем. На щеках много родинок. Едва ли ей было больше семнадцати. Теперь он точно это видел, хотя в гидрокостюме она казалась старше.
– Слушай… – сказал Витяра, насморк которого от пребывания в воде только усилился. – Когда ты дырдула, я пытался посботреть, как ты дышишь! И де увидел!
– Обычно дышу. – Оля отжала мокрые волосы и, обдав Витяру капельками воды, отбросила их за спину. – Жабр у меня нет.
– Воздухоб дышишь? – уточнил на всякий случай Витяра.
– Воздухом! – заверила Оля.
– Ты совсеб де выдыривала!
Девушка испытующе взглянула на него. Пошевелила губами, взвешивая, стоит ли говорить.
– Заметил?.. Что ж… Нырять я могу метров на двести. Это в глубину. Но тут, в канале, и близко нет таких глубин. А под водой могу быть до часа… Ну час – это я, конечно, загнула. Это если вообще ничего не делать, просто на дне лежать. А если активно плыть, то минут двадцать.
Витяра не слишком удивился. Он уже ко всему привык.
– А откуда ты здала про берсерков? Ты же де из ведьбарей?
– Нет, – сказала
