если судить по рисунку, все держится на паре ржавых железок, а вес сверху давит немалый.
– И… и… и! – поторопил Белдо.
– Людей я туда не погоню! – закончил водолаз.
– Пообещайте им все что угодно! – нетерпеливо сказал Гай. – Вы же профессионал!
– Именно потому я и говорю: нет! Любитель полез бы и свернул себе шею. Профессионал же сразу скажет, что в его силах, а что нет. Эта каменная пробка обрушится при малейшем прикосновении. Она не только моих ребят раздавит, но завалит и то, что вы ищете, – твердо сказал водолаз.
Пылающий взгляд Гая погас. Он опустил голову, признавая поражение.
– Какой выход?
Михаил ответил не сразу:
– Можно осторожно расчистить завал, предварительно укрепив его. Если очень постараться, дней через пять мы получим доступ к дну.
– Так долго? А ускорить можно? – спросил Гай.
Начальник водолазов усмехнулся.
– Я уложился бы и в один час, будь у меня в команде кто-то маленький, гибкий и легкий, не нуждающийся в кислородных баллонах. Какая-нибудь обезьянка, дышащая под водой и протискивающаяся во все щели… – сказал он с явной насмешкой.
Однако никто почему-то не улыбнулся. Совет был выслушан крайне серьезно.
– Обезьянка, дышащая под водой? – повторил Гай и остро взглянул на Белдо: – Вам это ничего не напоминает, Дионисий? Какую-нибудь вашу неудачу?
Старичок побагровел.
– При чем тут я? – взвизгнул он. – Я сделал все что мог! Разумеется, я не называю виновных, но ее упустили люди Тилля! А больницу, откуда девчонка удрала, подыскал Долбушин! И где она сейчас? Где?! Где?! – При каждом из трех «где» Белдо подскакивал, что делало его негодование особенно праведным.
– Найдите ее! – приказал Гай. – Она мне нужна.
Приказал негромко, но Белдо как-то сразу понял, что надо прекратить прыгать, и прекратил.
– Хорошо, – сказал он. – Признаю свою вину. Я пошлю за девчонкой Магду.
– Магду? Эту сумасшедшую? – удивился Гай.
– Она не сумасшедшая. Она просто странная… – торопливо сказал Дионисий Тигранович.
– Это потому вы никогда с ней не встречаетесь? Даже, говорят, из дому убегаете, если она проходит где-то рядом? – поинтересовался Долбушин.
Старичок смутился. Глазки его забегали. Видно, он соображал, кто из его окружения мог проболтаться.
– Ну Магда… – забормотал он. – Ну да, да… Говорят, она приобрела свои способности, наглотавшись слизи из болота. Причем, пожадничав, проглотила ее слишком много. Конечно, Магда не такой искусный маг, но все же…
– Так она сильнее вас, Дионисий? – со стеклянным хохотом перебил Гай.
Белдо сжал кулачки.
– Да нет, почему же? – запищал он. – Я этого не говорил! Допустим, я фортепиано, а Магда – кувалда… Что, фортепиано хуже кувалды? В сто раз лучше! Но зачем им близко знакомиться? Скажите, зачем? Кто от этого выиграет?
– Кувалда! – хором произнесли Тилль и Долбушин и недоверчиво уставились друг на друга. Это был едва ли не первый случай в истории, когда они оказались полностью единодушны.
Глава одиннадцатая
Девочка с котиком
– Мне нравится твоя печень! Мне нравятся твои почки! Мне нравятся твои зубы! Я просто обожаю твою щитовидную железу!
– Ты людоед?
– Я простой студент-медик. Я пытаюсь признаться тебе в любви, но стесняюсь.
ВВР – внутренние воображалки Рины
Витяра сидел на диване в отдыхательном пятачке ШНыра и, рассеянно глядя на разноцветные шнурки своих кроссовок (один был черным, а другой желтым), о чем-то размышлял. Мысль его – невеселая какая-то мысль, приставучая – была в то же время трудноуловимой. Она жалила его, таяла, отскакивала. Если бы кто-то спросил Витяру: «Ну и о чем ты думаешь с таким лицом?» – он затруднился бы ответить.
Пришли Сашка и Кирилл и стали играть в теннис. Сашка играл неплохо. Был стоек в защите и агрессивен в атаке. Кирилл же хорошо подавал. То резкие в дальний угол, то крученые, то совсем коротенькие подачи, когда шарик шлепался у самой сетки, буквально облизывая ее, но не задевая. Противник обычно успевал лишь неловко перебросить такой шарик сверху, и тут же Кирилл засаживал его, словно гвоздь. Поэтому Кирилл набирал очки на подачах, Сашка же – на контригре. Параллельно Кирилл успевал еще форсить, принимая художественные позы и сдувая со лба челочку, когда в коридоре появлялись Лара или Лена. Азартный же Сашка, который каждый раз играл так, словно на кону стояла его жизнь, ни на что не отвлекался и сражался как гладиатор.
Отскочивший закрученный шарик попал Витяре в ухо.
– Пойбал, пойбал! Вотаддое-тутаддое! Вот ты дуся! С продубшего шоколадка! – простуженно прогундосил Витяра, ловя его в руки.
Кирилл, выигрывавший у Сашки три очка, был на такой расклад согласен, Сашка же нет.
– Я на бобедителя! – заявил Витяра.
Сашка с Кириллом переглянулись. Витяра был личностью страстной. В игре забывался, принимался спорить, ссориться, кричать, мог даже драться полезть. Однажды в электричке он проиграл Максу в морской бой, а потом оказалось, что Макс один двухпалубный кораблик забыл нарисовать. Витяра обозлился, раскричался, что это обман, выскочил из поезда и четыре станции шел по снегу пешком.
Не желая играть с Витярой, хитрый Кирюша перестал мудрить с подачами и продул. Пару минут спустя он, поджав ноги, уже сидел на диване с планшетом и развлекал себя. Набирал в поисковике, допустим, «Московский Кремль». Справа от ссылок сразу появлялись фотография и под ней вопрос: «Вы владелец организации?»
– И все-то они про меня знают! – радостно подтверждал Кирюша и лез нажимать на эту ссылку.
Сашка же играл с Витярой в теннис. Не обладая Кирюшиной предусмотрительностью, он разбил Витяру почти всухую. Случайно так вышло, что последнее, решающее очко он заработал, когда шарик только чуть скользнул по краю стола, лишив Витяру всякой возможности отбить.
– Дадувательство! – со вскипевшими слезами закричал Витяра и швырнул в Сашку ракеткой.
Затем повернулся и бросился в свою комнату. В комнате долго и угрюмо сидел, глядя на пластилиновую модель идеального ШНыра. Смотрел не моргая, и через какое-то время зрение его затуманилось. Четкость исчезла, и Витяре стало мерещиться, что настоящий ШНыр не тот, что вокруг, а тот, что у него на столе. То же, что вокруг, – это какая-то дешевая пародия на ШНыр истинный, в котором все дружат, никто не сливается с чужими закладками, не подселяет себе личинки элей и не уходит. Даже Мокша Гай и тот до сих пор в идеальном ШНыре. Неделю назад Витяра, сам не зная зачем, поселил его пластилиновую, очень похожую фигурку в полуразвалившейся сторожке возле старого колодца, примыкавшего к Зеленому Лабиринту. И никто больше не знал, что Мокша в ШНыре… Хотя это был, конечно, иной Мокша – курчавый,
