длинные теплицы с помидорами, занимавшие добрую треть участка, поднялся на крыльцо. Внутри нарядный домик-курятничек утратил свою привлекательность и походил на обычную квартиру. Даже батареи были как в городе, правда, разводились не от газового котла, а от печи.
Белдо, просочившийся вслед за Гаем и его секретарем, озирался по сторонам, соображая, куда идти. Сам он был здесь лишь однажды, когда Дайни только приняли в форт.
«Года три уж прошло, а живут боевые ведьмы в среднем лет пять-шесть… Ай-ай! Как время-то летит!» – соображал он про себя.
Комната Дайни была крайней по коридору. Просторная, в два окна. На стенах висели анатомические атласы, мелко исписанные тонким черным маркером. В углу на подставке помещался скелет, по большей части пластиковый, однако череп и некоторые кости – Гай с Белдо как люди опытные сразу это усмотрели – были настоящими. До того как попасть в форт к Дионисию Тиграновичу, Дайни училась на медицинском, да и сейчас продолжала, хотя то и дело вылетала и восстанавливалась.
– Здравствуй, Верочка! А мы тут проезжали мимо – дай, думаем, к тебе заглянем! – произнес Дионисий Тигранович так сладко, что сам же первый и умилился.
Дайни молчала, настороженно разглядывая их. Она сидела за столом с книгой в руках и была сейчас какая-то домашняя, иная, даже на боевую ведьму мало похожая. И умный старичок это чувствовал. Все-таки человеческое, исходное, душа там и всякое такое – вещь упорная, невытравляемая. Никакой эльб этого не уничтожит. Внутри все прогрызет, источит, как червяк, но оболочка, будь она неладна, все равно останется.
– Вот! Купили тебе конфеток полакомиться! – продолжал Белдо, в поисках конфеток оглядывая свои пустые руки. – Хотели купить тебе конфеток, – поправился он с виноватым хихиканьем.
Круглая женщина втиснулась в комнату дочери. Видно, ей интересно было, о чем будут говорить. Дайни в присутствии матери смущалась и злилась, и это было заметно. Она то трогала крупные пуговицы на своей кофте, то накручивала на палец волосы. Непонятно было: стыдится ли Дайни перед матерью, что знакома с Гаем и Белдо, или, напротив, ей неловко, что у нее такая простая мать, весь день пропадающая в своих теплицах.
– Мы с мужем всегда Верочке все старались дать! Ничего не жалели, – сказала женщина с гордостью. – Одни репетиторы сколько денег съели! А потом Верочка, слава богу, поступила!
– Слава небу! Слава небу! – торопливо поправил Дионисий Тигранович.
С Дайни, которая тогда была просто Вера Максимова, студентка Первого меда, глава магического форта познакомился в сильный дождь. Бедняжка мокла, и он посадил ее в свой автобус. Разговорились о латинских названиях костей, о травматологии, об ортопедии, о том о сем. Белдо всегда умел быть увлекательным, особенно на стартовом этапе дружбы. Он не столько подделывался или притворялся, сколько искренне увлекался новым человеком. Ведь, как известно, новый человек – это лучшее интеллектуальное лакомство. Правда, это не помешало Белдо уже через неделю подселить своему новому другу личинку эля, а поскольку Вера тогда зубрила названия костей, то и дар ее пророс именно в этом направлении.
– Муж у меня был агроном. Он умер, а я все с помидорами вожусь! Они у нас с ранней весны и до поздней осени! На это и живем! Натуральные, никакой химии! – наивно продолжала круглая женщина.
– Правда? – восхитился старичок, хватая ее за руку. – Арношечка, радость моя! Будь заинькой, купи, пожалуйста, помидорчиков! Младочка и Владочка потом тебя салатиком покормят! У тебя денежки есть или тебе дать?
Секретарь, содрогнувшийся при обещании покормить его салатиком, вопросительно посмотрел на Гая.
– Арношечка! Ты что, не слышал, заинька? Иди! – усмехнувшись, повторил Гай.
Пока заинька собирался упрыгать за помидорчиками, Дионисий Тигранович в приступе нежности погладил круглую женщину по плечу.
– О внуках-то не думаете? Дочь-то какая! А?! Девочки у вас будут красивые! – сказал он, позволяя себе запамятовать, что сам только что отвел Дайни не больше трех лет жизни.
Мать Дайни была очень довольна. Она зарумянилась и счастливо забормотала, что пусть дочка сперва доучится, найдет хорошего человека, а там видно будет.
– И почему девочки? А если мальчики? – спросила она.
– Красивых мальчиков нам не надо! Красивые мальчики – это диагноз. Взять хотя бы нашего Евгения Гамова. Вы его не знаете, это так, знакомый один! – замахал ручками Дионисий Тигранович, опять забыв, что и сам был когда-то красивым мальчиком.
Арно и женщина вышли. Мать Дайни хлопотала, обещая, что даст помидоры просто так… Только пакет нужен! А лучше бы ведерко, чтобы не подавить! Арношечка кисло повторял, что всякий труд должен вознаграждаться.
– Что случилось? – спросила Дайни, когда за ними закрылась дверь.
– Ты нам нужна, солнышко! Ты же рыбьими глазками умеешь смотреть? – спросил Белдо и со смущением добавил: – Ну если рыбка, конечно, будет немножко дохленькая?
Дайни ответила, что да, умеет, но все зависит от глаз. Глазами кошки она видит как кошка, не различая некоторых цветов, зато хорошо фиксируя движение. Мышиные глаза дрянь. Но что натурально заставляет мозг вскипать – это глаза хамелеонов. Они как два крошечных прожектора толщиной в карандаш. Оба скользят независимо друг от друга, каждый в своем секторе выхватывая что-то свое.
– А насекомые? – спросил Гай с интересом.
– Пыталась как-то смотреть глазами пчелы. Не понравилось. Она видит цветные полоски, налепленные друг на друга. Все расплывается, остаются только яркие пятна. Чтобы понять, что они означают, надо быть пчелой, – отмахнувшись, сказала Дайни.
– Чем же ты чаще всего смотришь?
Дайни пояснила, что когда как. Чаще глазами ворон или хищных птиц. Их она любит больше всего. Правда, к глазам коршуна или орла надо еще привыкнуть. Это как смотреть в бинокль. Хочешь увидеть улицу в целом – а вместо нее выпрыгивает текст в книге, которую читает в летнем кафе какая-нибудь девушка! Вот с воронами вариант почти идеальный. Ворона видит очень хорошо – и одновременно ничего лишнего. Еще она любит смотреть глазами лошади – у лошадей панорамное зрение.
– Может, нам утопить лошадь? – предложил Гай.
Дайни посмотрела на него, проверяя, всерьез ли он это сказал. Гай не шутил.
– Нет. Под водой глаз лошади не сфокусируется. Плюс лошадь тяжелая. Я смогу управлять ею от силы минут пять.
Дайни открыла ящик стола и, достав бусы из птичьих черепов, накинула их на шею. Худое, нервно вздрагивающее лицо ее изменилось. Девушка-студентка Вера исчезла, и появилась грозная боевая ведьма.
– Где нужно искать? – спросила она.
– Химкинское водохранилище! – отозвался Гай.
– А, там сейчас все наши! – не удивилась Дайни. – Ну поискать можно, конечно… Где бы раздобыть тропическую рыбу? Лучше хищную. Многие из них хорошо видят.
– Рыб
