Богом забытой деревушки. Родители решили избавиться от дитяток. Знакомая история, правда?
Как ни странно, этот разговор меня не злил. Хоть Гарден и вел себя, как высокомерная сволочь. Да что там! Он всегда был ею. Поэтому я даже не удивлялся. У Дара и Гардена было много общего. Годы общения с кроном закалили.
– Что у них за аномалии? – спросил я.
– Девчонка двигает предметы. Мальчишка управляет светом – создает светлячков. Максимум – может кратковременно ослепить. Но они слишком измотаны, даже аномалии выдохлись.
Аномалии могут выдыхаться? Это что-то новенькое, надо взять на заметку.
– Не беспокойся, – Гарден наблюдал за мной пристально, словно это я был преступником, а он – ректором. – Утром я уйду. Понимаю, что видеть меня никто не рад. У тебя случайно нет знакомых, которые могли бы помочь с моим украшением?
Я покосился на браслет:
– Нет.
Их и правда не было. Не считая Шипа, который умудрился неведомым способом избавиться от ограничителя. Надо найти Владиса, узнать, все ли в порядке. Потом отправить гонца во дворец – мол, извините, ваше величество, дела. Приеду завтра. Потому что, зная меня, Дар может прибыть лично. А встречаться с Гарденом ему ни к чему. Потому что крон злопамятен. И вряд ли простил бывшего друга и учителя. Что еще?
– Дагеор, ты о чем вообще думаешь? – слова Гардена вернули в реальный мир.
– Да так, – отмахнулся я. – Прикажу нугам подавать обед. Будешь обедать один или с ребятами?
– С ними, – ответил Гаденыш. – Мы теперь вряд ли скоро увидимся.
– Хорошо, тогда отдам распоряжения.
Если уж говорить откровенно, я был рад уйти из этой комнаты. Потому что само присутствие Гардена в академии заставляло не то что беспокоиться – а ожидать подвоха. Маленького ли, большого – как знать? Но я приказал себе угомониться. Утром он уедет. И все потечет своим чередом.
Теперь – Владис. Мой обед подождет. Хорошо, что куратора первого курса долго искать не пришлось. Он был у себя. И так же, как и я, казался мрачнее тучи.
– А, Дагеор, – кажется, Владис ждал моего визита. – Ты быстро вернулся.
– Возникли непредвиденные обстоятельства, – интересно, знаком ли Владис с Гарденом? – В полку студентов прибыло на два человека. Вот думаю, к какой группе их присоединить. Аномалия у ребят слабая. Но есть. А группы все переполнены, кроме твоей. Но у твоих подопечных такие аномалии, что я сомневаюсь.
– Попробуй. Всегда потом можно перевести.
А Владис прав! Не приживутся – отправлю в другую группу. А приживутся – хорошо. Конечно, на соревнования их с собой не возьму. А в целом – пусть остаются. Вроде безобидные.
– Тогда с новой недели принимай, – кивнул я. – Эдор и Эми, брат и сестра.
– Где подобрал?
– На ярмарке, где же еще. Отбил у какого-то урода. Ты мне лучше скажи, что там Шип?
– А что Шип? – ответил Владис. – Привез назад. Раздает подарки приятелям по несчастью. Вот что он с браслетом сделал – не признается. И мне это не нравится. Как и не нравится кое-что другое…
Владис поежился. Я только сейчас заметил, что он все время оборачивается. Словно ждет чего-то.
– Что случилось? – сразу насторожился я.
– Ничего. Показалось, наверное, – Владис снова взглянул на окно, потом на дверь.
– Что показалось? Да говори же ты! – я не выдержал.
– Ментальная магия, – пробормотал тот. – Знакомая ментальная магия. Такая, как…
И прикусил язык, словно сболтнул лишнего. Ментальная магия? Есть тут у нас один менталист. Киримус дер Гарден. Сказать ли об этом Владису?
– В каком смысле знакомая? – уточнил на всякий случай.
На лице Владиса отразилось сомнение, но затем он все-таки ответил:
– Тогда, во время нападения на академию, на мне кто-то применил ментальную магию. Долгое время я думал, что это был Кроун. Но потом выяснил, что у того не было к ней способностей. А сейчас готов поклясться – нужный менталист где-то рядом. А если он на территории академии?
Владис сорвался с места и бросился прочь раньше, чем я успел придумать какую-нибудь небылицу. Я промчался за ним по коридору, взлетел по лестнице на третий этаж.
– Стой! Да стой же ты! – кричал в спину, но кто меня слушал?
Владис безошибочно вычислил дверь и почти вышиб ее. А затем резко остановился – так, что я врезался в его спину.
Гарден и новички сидели за столом. Видимо, только закончили обедать. При виде растрепанного меня и далеко не доброго Владиса брат с сестрой метнулись за спину Гардена – видно, не в первый раз. А судя по лицу Влада, не будь тут этой парочки, Гарден бы проехался физиономией по полу прямо сейчас.
– Ты, – зашипел бессмертный. – Это был ты!
– Ну, я, и что? – Гарден медленно поднялся из-за стола и распрямил плечи. – Дагеор, я, конечно, заметил твою тягу тащить в академию всех сирых и убогих. Но убийцу, который чуть не разрушил эту самую академию? Слишком даже для тебя.
Владис стиснул зубы так, что послышался хруст.
– Вы заставили меня, – гаркнул он. – Ты и твой дружок Кроун!
– Дружок? – Гарден изогнул бровь. – Нет, мы были едва знакомы. Это у вас были общие планы. А мне эта академия никогда не была нужна.
В воздухе запахло убийством. Как остановить Владиса, я не знал. А не остановить – не мог.
– Хватит лезть ко мне в голову! – крикнул Владис.
– Ладно, не кипятись, – усмехнулся Гарден.
Набрался сил настолько, чтобы с браслетом приказывать ментально? Плохо дело.
– Угомонись, я немедленно покину академию, и больше наши пути не пересекутся, – хоть что-то дельное Гаденыш придумал! Учитывая злость Владиса, ему и правда лучше уйти.
– Попытайся, – давно я не видел бессмертного таким пугающим. Даже многочисленные шрамы стали видны отчетливее. Казалось, еще мгновение – и он разорвет Гардена на части.
Киримус обернулся к ребятам, что-то сказал им тихо и пошел к двери.
– Кир, не уходи, – потянулась за ним девчонка, но брат ее остановил.
А Владис безумными глазами следил, как удаляется его враг.
Гарден не дошел до выхода каких-то пару шагов. Он замер, провел рукой перед собой, словно стараясь обрести точку опоры, и его лицо исказилось от боли. Его подопечные сразу бросились к нему, подхватили под руки и усадили в ближайшее кресло. Эми схватила со стола стакан воды и поднесла к губам Гаденыша.
– Что это с ним? – Владис обернулся ко мне, будто я знал.
– Бывает, сейчас пройдет, – вместо меня ответил Эдор.
И действительно, постепенно на лицо Кира вернулись краски. Он задышал ровнее, не морщась от боли. Попытался подняться с кресла – и не смог.
