Ульрик явился на встречу один: даже пилотом транспортника был однозадачный сервитор, а не кто-нибудь из экипажа «Canis Pax». Волчий жрец пошел на риск, зная, что окажется уязвимым перед чужаками. Возможно, в переходном шлюзе сейчас находилась боевая машина или даже взрывное устройство — но тау, как правило, соблюдали дипломатический протокол, пусть это и служило им лишь для более коварных предательств. Дело было не в том, что Убийца доверился честности ксеносов при ведении переговоров; волчий жрец знал, что поступить так в их интересах.
Воздушный шлюз открылся. Вошедшее создание имело примерно гуманоидный облик, за исключением копытец вместо ступней и четырех пальцев на руках. Под одеяниями золотистого цвета, украшенными пышным шитьем, чужак носил темно-красную нательную броню. На боку нагрудника у него висел нож, убранный в ножны, а лицевая пластина шлема представляла собой ровный овал костяного оттенка. Не считая клинка, который выглядел церемониальным или служил знаком различия, оружия у существа не было.
Ксеноса сопровождали два парящих дрона, устройства дисковидной формы, усыпанные по окружности датчиками, напоминающими глаза. Несомненно, они передавали всё происходящее на флот тау.
— Что ты такое? — спросил Ульрик.
Чужак снял шлем, под которым оказалось сине-серое лицо с безгубым ртом, вертикальной щелью на месте носа и огромными глазами, похожими на отполированные черные камни.
— Я шас’эль Дал’ит Сона Малкаон, — произнес он на низком готике с легким акцентом, — командующий флотом. Этот мир находится под защитой Империи Тау.
— У вашего рода имеются касты, — заметил Убийца. — И ты не из касты дипломатов.
— Наш посланник касты воды погиб в бою, — ответил шас’эль. — Таким образом, от имени Империи Тау говорю я.
— Что вам нужно на этом мире?
Выражение лица Соны Малкаона изменилось, но Ульрик не смог понять мимику чужака.
— Я ответил на твои вопросы, и желал бы такой же откровенности. Кто ты такой, и зачем вы здесь?
— Ульрик Убийца из Космических Волков, сын Фенриса. Я ищу одного из наших, Великого Волка Логана Гримнара.
— Должно быть, это гуэ’рон’ша, напавший на мой народ, без причины или объявления войны, — произнес шас’эль.
Волчий жрец не дрогнул, но слова ксеноса оказались тяжким ударом. Космические Волки были на Дактиле и сражались с тау; всё, как говорил Перевертыш.
Но рано или поздно Ульрик докопается до лжи, иначе и быть не может. Демон, даже если бы захотел, не сумел бы произнести одну лишь правду. Он, обманщик по своей природе, не мог изменить себя, как Убийца не мог перестать быть Космическим Волком. Каждый шаг, сделанный к концу этой истории, приближал волчьего жреца к истине. Когда Ульрик доберется до неё, все планы Перевертыша выйдут на свет.
— Я не хочу сражаться с тобой, — сказал Убийца. — Когда мы отыщем Великого Волка, то уйдем отсюда.
— А потом вернетесь, — ответил чужак, — и уничтожите нас. Так всегда поступает ваш Империум.
— Мы…
— Вы покинете систему, — перебил шас’эль. — Вы не будете ничего требовать от нас. Вы не получите ни убежища на нашем мире, ни позволения обратиться к нашим правителям, ни защиты от наших орудий. Разворачивай корабль, Космический Волк, и улетай, или вас разнесут на куски в пустоте. Здесь не нужны речи водной касты. Здесь не нужны дипломаты. Ты повинуешься или ты умрешь. Так Империум ведет переговоры, верно? Думаю, стиль тебе хорошо знаком.
— Дайте нам забрать тела погибших, — сказал Ульрик. — На нашем месте вы бы просили о том же.
— Мы ни о чем бы вас не просили, — возразил тау. — Я пошел на эту встречу, чтобы увидеться с тобой лицом к лицу, поговорить, как воин с воином, и избежать нового ненужного кровопролития. Если в тебе есть сколько-то чести, о которой так любит рассуждать твой Империум, ты сохранишь жизни своих бойцов, проглотишь собственную гордость и оставишь эту планету Империи Тау, правящей здесь. Будь я из касты воды, то, конечно, говорил бы дольше, но я из касты огня и знаю только войну. Поэтому переговоры окончены.
С этим шас’эль Малкаон отвернулся и зашагал к переходному шлюзу в сопровождении пары дронов.
— Подожди, — произнес Убийца. — Когда встаешь на пути у одного Космического Волка — встаешь на пути у нас всех. Мы не похожи на людей Империума, которых ты, возможно, встречал в прошлом. Мы поклянемся преследовать тебя до самого края Галактики.
— Ты уже на краю Галактики, Космический Волк, — отозвался ксенос. — И мы можем быть настолько же злопамятными.
Дверь шлюза с шипением закрылась.
— Чужак говорил правду, — сказала капитан Асгир. — Они в силах уничтожить нас, если захотят.
— У нас один из быстрейших кораблей ордена, — заметил Ульрик. — Сможем ли мы уйти от них?
Женщина посмотрела на лица космодесантников, собравшихся в помещении для дежурных расчетов. Огромным воинам в доспехах было тесно в обычно просторной комнате, увешанной старинными звездными картами и личными трофеями Асгир, собранными за целую жизнь командования звездолетами. Помимо Убийцы, здесь стояли вожаки стай из его отряда — Хеф Рассеченная Бровь, Тангар Трехпалый и «кровавый коготь» Льеф Каменный Язык.
— Мы сумеем обогнать линкор, — ответила Асгир, — но остальной их флот успеет перекрыть нам путь. Куда бы мы ни направились, ксеносы смогут достать нас и накрыть залпами.
— Возможно ли укрыться на дальней стороне Дактилы? — спросил Каменный Язык. Обычно члены стаи «кровавых когтей» были молоды годами, поскольку безрассудность юных фенрисийцев наиболее подходила для их основной задачи, ближнего боя. Льеф был намного старше подчиненных, поскольку выказал такие навыки резни лицом к лицу с врагом, что, в отличие от большинства ровесников, избежал перевода в «серые охотники». Нижнюю половину его лица, по обычаю племени Каменных Языков, покрывала кроваво-красная татуировка, а на ушных серьгах подрагивали костяшки пальцев сраженных врагов. — Флагман Красной Пасти провернул такое в сражении за пролив Гул-Мар.
— Красной Пасти противостояли не тау, — возразила капитан. — Да, можно укрыться от корабельных датчиков в сенсорной «тени» Дактилы, но нас будут постоянно сканировать с поверхности. У ксеносов там имеется станция, которая начнет отслеживать «Canis Pax» на каждой миле пути. Никто на борту даже в гальюн сходить по-тихому не сумеет.
— Станция, значит, — произнес Рассеченная Бровь, один из вожаков «серых охотников». — Всего одна?
— По данным планетарного сканирования, там единственный центр управления и несколько радаров, перекрывающих всё пространство над Дактилой, — пояснила Асгир.
— Центр управления мы можем уничтожить, — указал Льеф.
— Только не с орбиты. Флот расстреляет нас прежде, чем подберемся достаточно близко. Кроме того, база накрепко защищена множеством зенитных комплексов.
— Прекрасно, — отозвался Каменный Язык. — Мало удовольствия в битвах, выигранных с орбиты.
— Говори за себя! — возразила женщина. — Лично меня по ночам согревают воспоминания о ксеносах, испаренных с расстояния в тысячу миль.
— Хотя мне неприятно перечить госпоже капитану, — вмешался Тангар, — чрезвычайно прискорбно будет покинуть Дактилу, не оросив её скалы кровью ксеносов.
Трехпалый был надежным, предсказуемым «серым охотником», уважающим иерархию ордена. Он не имел воображения, но на него можно было положиться, и Ульрик считал это положительным качеством. Растрепанная рыже-бурая грива Тангара свисала на многочисленные почетные знаки, прикрепленные к доспеху.
— Как долго «Canis Pax» продержится в случае нападения тау? — уточнил волчий жрец.
— Если они бросят на нас всё, что имеют? Двенадцать часов. Потом кончится боекомплект, и эти плоскомордые гроксотрахи смогут делать с нами, что пожелают.
— Значит, уложимся в двенадцать часов, — сказал лорд Убийца. — Трехпалый и Рассеченная Бровь, останетесь на борту для отражения возможного абордажа.
— А где буду я? — опасно улыбаясь, спросил Каменный Язык.
— Со мной и волчьими гвардейцами, — сказал ему Ульрик. — На Дактиле.
Это был самый унылый мир в Галактике. В небе Дактилы висела умирающая звезда, похожая на тлеющий красный глаз, который слезился болезненным светом. Сама планета представляла собой груду расколотых скал, сдавленных в форме неровной сферы. Судя по руинам городов, ещё цепляющихся за уцелевшие континенты, когда-то здесь имелось значительное имперское население, но спустя какое-то время после колонизации мир начали растягивать неожиданно возникшие гравитационные приливы и отливы. Поверхность раскололась, люди вынужденно покинули Дактилу, и теперь она была пуста и мертва — высушенный скелет планеты, усеянной развалинами.
