были гораздо крупнее, внушительней. А нынешние даже слово «жид» без ошибок писать не умеют.
— Да уж. Очень меня только раздражает, так это то, что все начали без спросу трогать мою любимую букву «Ы». Единственную настоящую двухчастную букву(остальные не настоящие). Я вообще полагаю, что человек, способный после шипящих писать «ы», не будет жить при коммунизме.
Извините, если кого обидел.
22 апреля 2006
История про разговоры (LXVI)
— Нет, «Тарас с Бульбой», это не козацкая проза. Нет. Это такой гексогеновый роман девятнадцатого века, с избияниями жидов, бессмысленным и беспощадным. То есть, Николай Васильевич тут себя проявил точно так же как Вольдеморт современной российской словесности. Это давно замечено, что самые кровожадные люди, это люди, никогда в армии не служившие, гальюнов не драившие, и, (хоть это слава Богу), никого сами не зарезавшие.
— Мне всё-таки сдаётся, что его вальтерскоттовщина — это аналог бульварной литературы. Фу, корявая фраза вышла, но всё к делу.
— То есть, он руководствовался общественным спросом на героя такого типа, а историческая канва была для него чем-то вроде пакетика с приправкой, которой посыпают макароны быстрого приготовления. То есть, «Тарас Бульба» круче многих книг, потому как тоже не на истории базировался, но на общественном мифе.
Извините, если кого обидел.
22 апреля 2006
История про разговоры (LXVII)
— Я люблю есть. Очень. Впрочем, пить — тоже. И смерть как люблю, когда меня зовут в какую-нибудь Карабиху на Ясную Полянку о высоком поговорить. А поскольку я всё на чердаке аппроксимирую, меня никто не видит — и, стало быть, не зовут.
— Ну это известная особенность социального существования. Надо тусоваться. Если ты, к примеру, ничего не понимаешь, но тусуешься, то позовут с вероятностью большей, чем если понимаешь, но не тусуешься.
— С другой стороны, нелюбовь к тусовке — тоже пристрастие, требующее жертв. А жизнь идет сама собой, как писал один поэт.
— Да, когда я это открыл — лет десять назад, то очень расстроился. Потому как я тогда занимался задачей оптимизации, и по моим выкладкам выходило, что тусовочный КПД исчезающе мал. И надо, значит, пить на презентациях за успех заведомо безнадёжного дела.
— Так это какая печень выдержит.
— Тем более, что там надо есть стоя. А это уж совсем отвратительно. Так у меня карьеры и не получилось.
— Я всё-таки использовал один шанс. Дело в том, что я не люблю летать самолётом, а очень люблю ездить на поезде. Поэтому я написал какую-то штуку для очередного платоновского сборника.
— Многостаночников полно. Тут, правда, надо различать многописателльских станочников, и тех, кому я придумал определение «культурный специалист-универсал». Есть такой персонаж — М. Вот это как раз про него.
— Мне ли не знать М., переводчика и средиземноморца. Это все же некоторый извод совписа, впрочем (в отличие от Л., например).
— Но тут всё сложнее. М. (кстати, большой друг Л.) извод совперевода. Это действительно культуролог-универсал. Он умудрился перевести «К тайлеранам» и читать этот стих в тайлеранских церквах по всей Европе. Но у меня-то с ним личное общение было куда забавнее. М. живёт в дачной местности Херасково — рядом с Малахольново. Иностранные студенты, что хотят приобщиться к его мудрости, дёргают на его огороде сорняки и прочую дребедень.
Я пришёл к нему в гости с одной девушкой. М. прочитал нам какое-то длинное немецкое стихотворение, после чего меня вывели из дома, и жена М. предложила мне заняться водопроводными трубами. Там были какие-то унылые ржавые водопроводные трубы, около которых уже копался один несчастный. Но я был куда более уныл, чем эти трубы, и к тому же хотел пива, так что от ремонта водопровода отказался.
И правда, все знают, что на меня где сядешь, там и слезешь. Но в этом огороде на меня посмотрели как на фараона, прервавшего хебседский бег. С удивлением на меня смотрели присутствующие — ещё более поражённые тем, что дачная земля не разверзлась у меня под ногами, и в меня не ударила молния.
Как герой «Метели», никем не задерживаемый, я вышел за калитку и пошёл к станции.
В результате девушка потом мне рассказала, что М. решил, что я — офицер КГБ. (Притвориться офицером КГБ очень просто — нужно только не делать того, что все вокруг делают. Кто видел офицера КГБ, который на даче… Тьфу!). Впрочем, я был крут, потому как М. решил, что я специально посланный офицер, который хочет разнюхать, что у него в огороде происходит.
— Видимо, вы выпить отказались.
— А этом, как раз, меня заподозрить сложно.
Извините, если кого обидел.
22 апреля 2006
История про разговоры (LXVIII)
<…>
Извините, если кого обидел.
23 апреля 2006
История про разговоры (LXIX)
— Тургенев не был участником любви. Но скепсис выражал. Впрочем, мы пошли по кругу. Что-то у меня голова третий день проясниться не может…
— Думаете? Впрочем, от Тургенева всего можно ожидать.
— Мне тоже так кажется. Я его люблю очень. Хоть и не всего.
Извините, если кого обидел.
23 апреля 2006
История про разговоры (LXXI)
— Пусть прекрасные девы подносят платки, да.
— Или вам нужна фигурка палеолитической Венеры?
— Венера — в Вене, а не в Праге. Я её там и проглядел. До дыр.
— А кто же тогда в Prahe? Прах Голема, уже затроганный вашими руками до дыр в бледно-желтом и бедном пересыпающемся теле?
В Вене же надо сначала меха совлечь, потом лекцию прочитать, упомянуть нескольких членов "венской делегации", поиграть с зонтиком, причем, не со складным, а длинным, показать даме все ее комплексы… Утомляет, признайтесь?
— В Вене ничего не утомляет. Описанный вами подготовительный цикл я укладывал в четыре минуты.
— Нехорошо так мало времени уделять обзору достижений психоанализа. Он стоит, между прочим, 120 евро за полчаса, в соответствии с данными после просмотра европейских фильмов. Дамы были недовольны, признайтесь? Особенно беременные?
— Да нет, ничего. Правда я им устраивал сеансы бесплатно. Не было повода для споров о цене.
— Про дам — это вы очень великодушно поступали: прямо умиление наступает сразу, как подумаешь о том, какие люди нас окружают.
— Да с этой фрейдовщиной, как с вырыванием зубов — нужно обходится быстро и споро. Иначе свербить будет.
— А что вы предлагаете вместо вырванных комплексов, тьфу, зубов… Тьфу, в общем, понятно, полагаю — а то так и шамкающий пустой рот останется? Только это всё
