и атомную бомбу изобрел. А мемуары его называются «Фантаст» и продаются в книжных магазинах. Непрост был мужик, понимал, что где лежит. Но критерия для отделения изобретений от козлищ всё равно нет.
— Ну, это вроде как нам всматриваться в свару военачальников времён Пунических или всяко других войн. Представьте себе спор наших современников — кто из двух центурионов, что поругались в Колонии по поводу пропажи баллисты, на самом деле прав?
— Тут даже посложнее все. Речь может идти только о предварительном, только самом грубом отсеивании идей конструкторов, ибо возьмись за дело чуть более жестко и обороноспособности страны будет нанесен большой ущерб. Я не говорю даже про мнение неспециалиста (вот, скажем, насадки на ствол пулемета, позволяющие стрелять под углом 30° — это нужная вещь или нет? А немецкая «сухопутная торпеда» — управляемый по проводам минитанк длиной около метра, который взрывается по команде?). Нет, мы не можем консультироваться даже у специалистов, ибо их теоретические построения с легкостью опровергаются опытом реальных военных действий. Только практика — критерий истины. В тридцатых годах господствовала теория «больших скоростей» — танки и самолеты бронировать считалось ненужным, дескать, в них все равно не попадут. Реальный боевой опыт показал ошибочность этой теории. А если бы конструкторов «судили» военные теоретики? Так что в технической эволюции приходится разрабатывать несколько путей одновременно, заранее смирившись, что часть из них окажутся тупиковыми и деньги будут выброшены на ветер, но зато некоторые пути выведут к настоящим шедеврам…
Извините, если кого обидел.
24 апреля 2006
История про разговоры (LXXVI)
— Это что, точное словоупотребление — тоже страшное оружие. Вот что пишут на одном сетевом литературном конкурсе, который я по долгу службы как-то читал: «На рассвете следующего дня, когда более менее протрезвевший за ночь Мазура, спросонья подошёл к открытому в своей спальне окну, чтобы глотнуть пока ещё прохладного воздуха, раздался чуть слышный хлопок, и он так же тихо, без вскрика, упал, насмерть сражённый разрывной пулей в голову. Его мозги разлетелись в разные стороны, запачкав кровать, на которой он так любил насиловать беззащитных мексиканских девочек, нелегально эмигрировавших в Калифорнию в поисках лучшей жизни».
— А мне нравится. Очень информативно.
Извините, если кого обидел.
25 апреля 2006
История про разговоры (LXXVII)
— Дошло? А то у меня четыре раза выдавало ошибку.
— Дошло-дошло. И не один раз. Спасибо. Только зачем такой большой картинка прислал? Я ж на диалапе. Картиночка-то всё-таки пятнадцать мегабайт…
Извините, если кого обидел.
26 апреля 2006
История про разговоры (LXXVIII)
— Хорошо! Теперь понятно, почему СССР помогал Анголе, Мозамбику, Египту (насеровскому), Конго и т п… Ждал нового Ибрагима? Но вот с Петром накладки..
— Ничего себе леса в Египте…
— Моисей в тростниках вам не нравится? Ну-ну…
— Моисей в корзинке.
— Не надо ля-ля. А корзинка где — в Тюильри?
— В траве. Они на завтрак шли. На траве. В Орсэ.
— Это по другому ведомству. Миндел. А тут — явно по сиротам.
— Миндел. Миндал. Видал Миндал?
— Мандалу-шамбалу!
— Ах, оставьте все эти рерихианские штучки… лучше скажите, как вам Роман Лукич Антропов, писавший под псевдонимом Роман Добрый? Сорок восемь брошюрок про сыщика Путилина — «Квазимодо церкви Спаса на Сенной», «Гроб с двойным дном», «Ритуальное убийство девочки», «Отравление миллионерши-наследницы», «Петербургские вампиры-кровопийцы»…
— Особенно мне нравится уточнение про кровопийц. И все в 1900–1910 годах. А вы мне все суете изыски.
— Отчего же? Я ничего дамам не сую. Никогда. Это не в моих правилах. Обидно-с.
— Вот! Вы, натурально, не понимаете. Значит, я — не дама… Но зато так интереснее? Вы тоже можете начать писать под псевдонимом «княжна Кель-Крыжановская».
— И я! И я не дама! Только я по специальности — теоретик.
— То есть Колобок-Теоретик?.. Заманчиво.
— О да, я готов закатится куда угодно. Мы, теоретики, такие.
— Да, выметай потом из щелей лириков-теоретиков как ртутные шарики пылесосом.
— Нет. Мы сами уходим — когда нас перестают хвалить. И уходим очень быстро.
— Вы, Володя, путаете: колобков — их пекут. А потом едят. И только после этого — хвалят.
— Ну, это как сказать. Сразу видно, что вы живёте в мире чистогана и забыли народные сказки. Едят нас только в самом конце, когда мы изваляны в пыли и зачерствели (Вы ведь верно знаете, что настоящий поэт живёт под забором).
— Не знаю, не знаю. Но подозреваю, что настоящий поэт живет где-нибудь в районе Садового кольца. Или это не настоящий поэт? Эх.
— У Садового кольца? Да это ж просто мой портрет! И вы мне разные версии подсовываете и подбрасываете. Как Михал Сергеич, прости господи.
— Боже! Стесняюсь спросить — что вам подбросил Михаил Сергеевич?
— Не побоюсь сказать — развал СССР. Это, согласитесь, не каждому подсовывают. Даже и антисоветчику.
— Кажется, ко мне применяются некоторые придирки, да.
— Бил себя кулаками в грудь, рвал рубаху — в общем, ушел от ответа.
— Да уж. Меня такие подарки миновали. А вам стоит задуматься.
— Вы еще думаете мне что-то подбросить? Неужто завидуете Горби?
— Он, по крайней мере, сыт. Наелся, поди, пиццы. А настоящий художник голодает.
— Но вы тоже можете рекламировать что-то из еды? Например, Parmalat? Или, если вас пугают скандальчики в Италии, то начните с «Трех корочек». Для видного писателя — какие корочки?! Сразу можете приступать к «Киевским котлетам замороженным» фирмы «Талосто».
— А нет ликакого-нибудь бренда, что занимался бы окороками?
— Окорочка? А разве их американский импорт не прикрыли? Или вы отечественные хотите? Похвально, похвально… Обращайтесь на фабрику птицесовхоза «Нара».
— Нет, зачем мне куриные? Я бы свиные… А птицесовхоза я боюсь. Наша группа его экономически консультировала — с тех пор я туда не ногой.
— И что же вы там понасоветовали? Неужто поить кур зеленым вином? Нет, вы серьезно туда занеслись группой к бедным курам? Групповщина — это уже пахнет нехорошо и срока давности не имеет. Особенно, в свете трудностей населения с добыванием потрошков и гусиной печенки с фисташками в брусничном соусе.
— Придирки, определённо. Кстати, если что, у меня были родственники-крестьяне.
— Хм… «Были»…
— Их кровь течёт в моих жилах!
— А какой Вы религии, не сидели ли в Крестах, умеете ли пользоваться крестовой отверткой, играете ли в крестики-нолики и есть ли у Вас крестники? Тут важен полный комплект.
— О да! Я артист крестовой отвёртки! Я маэстро крестиков и повелитель ноликов! У меня крестников — что тараканов на кухне. Не говоря уж о том, что я
