– Да. Ей нужно будет отдохнуть несколько рассветов и выполнять все мои наказы. Я передала их вашей соседке. Она обещала, что поможет.
– Спасибо тебе, Рель.
В углу заворочалась куча побольше – отец семейства поднимался, разбудив попутно двух дочерей. Они соскочили с его колен, заскакали с ноги на ногу на холодном полу, словно козочки, и ежились от утренней прохлады. Я тоже стремительно поднялась и попятилась к двери. Глядя в глаза мужчине, приоткрыла рот, но так ничего ответить на благодарность не смогла. А глаза горели в полумраке чернотой. Как черные крылья, которые эта ночь будто раскинула надо мной. Хотелось попасть быстрее под солнечные лучи. Хотелось увидеть рассвет. Быть может, он развеет мрачный, холодный полог.
– Я пойду.
Кивнув напоследок, выскочила за порог дома.
Кейел
Тропа вывела к разъезженной колее, по которой в поселение доставляли муку. Мельница стояла обособленно, пряталась в предгорье, где многочисленные речные пороги заканчивались, а река расширялась и углублялась.
Деревья шумели над головой, ветер дул слабый, но прохладный. Пробирал до дрожи. Рассветное солнце пробивалось на остывшую за ночь землю, падало на лицо и слепило. Я щурился, разглядывая сонное поселение.
– Ты кто такой? – В щели высокого частокола показался нос.
– Новый лесничий!
Я разглядел в тени на вышках блеск железа и замер, не дойдя до ворот несколько метров. Поднял руки.
– А что со старым?
– Ничего! Я просто новенький!
Медленно засунул руку за воротник куртки и вытащил гильдейский знак. Раздобыть его решил еще с того дня, как понял, что построю дом у озера. Леса находятся недалеко друг от друга, и я вполне могу следить за всеми. Мивенталь все равно помогут мне обезопасить местность, в которой я буду жить.
– И Адерион отправил тебя к нам? – проявлял недоверие вопрошающий.
Один из сторожей высунул арбалет из тени.
– Отправил! И рассказал, кто живет в этом поселении. Я клянусь духами, как поклялся и ему, что никому не расскажу о вас!
Духи сложились в знаке принятой клятвы. Арбалеты опустились, за дверями застучал засов. Встретил меня долговязый эльф. Смотрел с любопытством и грозной настороженностью. Я не стал медлить с расспросами со своей стороны. Оказавшись за частоколом, признался:
– Я не только с новостями из мира, но и по другим причинам.
– И что привело тебя?
– Ищу девушку. У меня для нее послание и предложение. Ее зовут Асфирель.
Парень почесал затылок.
– У нас таких нет! – произнес верзила, облокачиваясь на перила башни и глядя на нас с высоты.
Я не терял надежды. В Фадрагосе хватало деревень и поселений, где Аня могла укрыться, но я был уверен, что она захочет вернуть лиертахона. Да и это место было единственным, кроме севера, о котором она знала, как об укрытии от преследований. В ином случае, придется пройтись по окраинным деревням и узнавать о тех, что спрятаны в глуши.
– Она знахарка, – стал уточнять, разглядывая лица сонных стражников. Видимо, не успели смениться до рассвета. Сторожевые духи в этом поселении были не особенно настроены защищать поселенцев, и местным приходилось справляться самим. – Темноволосая, кареглазая, невысокая…
– Рель! – вскрикнул долговязый и ударил себя по лбу. Обернулся к стражнику на вышке и повторил: – Это ж Рель! Не Асфирель, а Рель! Кто‑то назвал тебе ее имя неверно!
Рель? Усмешка тронула губы против воли. Сердце забилось быстрее, в груди словно полегчало.
– Жди, лесничий! – Долговязый ухватил меня за рукав и спросил: – Звать‑то тебя как, новенький?
– Кейел.
– Кейел, – повторил он. И крикнул: – Вяз! Позовите его кто! Дождемся с тобой главного нашего. Познакомимся, посмотрим на тебя, чтобы знать тебя в лицо. К старосте рано идти. Но к нему и не обязательно. Ты спешишь?
– Не знаю. Все зависит от Рель. Если нужно будет ей, то задержусь, а если нет – уйду сразу.
– Понял. Тогда проведут тебя к ней, покажут дом ее, а там посмотрим.
На знакомство со сторожами, с кем я был знаком, но кто меня не помнил, ушло не меньше четверти шага Солнца. Я пытался сосредоточиться на разговоре, но не мог. Тянуло к ней. Проверить, она ли это. Рель… Надежда сияла, застилая взор, и пылала в груди, мешая чувствовать землю под ногами. Эту надежду я гасил. Боялся, что не оправдается. Но вопреки всем стараниям она продолжала пылать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Солнце путалось в макушках сосен. Мужики приветствовали меня, принимая, словно старого друга. Отдаленным и закрытым от мира, им и обычное знакомство было в праздник.
– Отведешь его к Рель, – сжав мое плечо, Вяз отдал распоряжение молодому фангру.
Человек, стоявший рядом, нахмурился и засомневался.
– Не рано? Она, может, спит.
– Не спит! Только домой пошла! – сбежав по крыльцу сторожевого домика, отозвался эльфиор, при мне сменивший приятеля. – Всю Луну пробыла у Фарека. Помогала Вае подарить жизнь Фадрагосу. Ваю уберегла, а душа младенца с закатом уйдет к Древу жизни.
Мужики разом понурились. Со всех сторон зазвучало бормотание с просьбой к Солнцу скорее забрать чистую душу. Фангр хлопнул меня по второму плечу и позвал за собой. Вслед мне донеслись прощания и пожелания удачи.
Широкая дорога повела вглубь поселения. Фангр о чем‑то рассказывал, радушно развлекая гостя, но я не вслушивался. Не мог. В голову настойчиво лезли воспоминания. Почему‑то не самые добрые. Вина мешалась со страхом, стыдила за все, что было между мной и Аней, и боролась с надеждой. Та билась в груди теплом, будто металась, запертая внутри. Хотела вырваться и избегала ударов вины – либо жизнь, либо смерть. Надежда хотела жить. Ничего нового. При таком выборе мы все хотим одного и того же. Я знаю это, проходил этот путь.
Крохотные камни пружинили шаг, малейшая кочка превращалась для ног в высокую гору. Я ловил птиц взором, стараясь отвлечься от мыслей, но глаза предавали, не позволяя сосредоточиться ни на чем. На затылок легла неподъемная тяжесть, склоняя голову все ниже и ниже.
– Вон там!
От коротких слов фангра сердце ухнуло, а затем заколотилось. И я задрожал вслед за ним. Поиграв плечами, скрыл дрожь от чужого взора. Но фангр не смотрел на меня – указывал куда‑то и прятал за ладонью зевок.
– Ха‑а‑ата, – мотнув головой, протянул. – Видишь?
Покосившаяся крыша дома выглядывала из крон слив и черешен. Низкий забор кое‑где зиял дырами, но калитка была целой и казалась сколоченной недавно. С другой стороны дома высился частокол, ограждающий поселение. Не самый лучший дом на отшибе наводил на подозрения и вынуждал поинтересоваться:
– Вы ей не доверяете?
Фангр округлил глаза, глядя то на дом, то на меня. Сообразив о причинах вопроса, почесал за ухом и покатал подошвой камешек.
– Теперь уж доверяем. Но знахарка сама отказалась сменить хату. Мы ж предлагали ей что получше. Но сказала так – и попривыкла к этой, и крышу залатали. Зря, что ль? Сказала, что ей хватит.
Я кивнул. Похоже на нее.
Вначале знакомства девчонке для бесконечных жалоб и нытья нужен был лишь повод, но со временем она закалилась. Иногда казалось, что она не замечала никаких неудобств и довольствовалась водой поблизости, сносной едой и более или менее безопасным местом для сна.
Нам с ней пришлось пройти через многие неудобства…
Распрощавшись с фангром, я направился к дому. В одиночку шаги давались сложнее, каждый из них становился тяжеловеснее предыдущего. Взгляд цеплялся за листву молодой сливы; лучи солнца пронзали сочную зелень, а та трепетала в их пламени под песню ветра. И я воспоминаниями возвращался в те ночи, где мы с Аней танцевали, окутанные светом огня. Музыка викхартов смешивалась с эльфийским голосом, а ночь скрывала окружающих, оставляя только нас двоих. Время путалось, соприкасалось, соединялось… Таяло. Мир исчезал вместе с ним, и заново, совершенно иначе и острее, раскрывался в объятиях Ани. Это было… Давно это было.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
