скажу, — буркнул он, подбирая с палубы рюкзак. Внутри, тщательно экранированные, лежали контейнеры с ирренцием — всего семьдесят пять, по двести граммов в каждом. «Столько ипрона пропадает зря,» — думал сармат, но сделать ничего не мог — критическая масса ирренция изменялась прихотливо и непредсказуемо, он не всегда был уверен, что даже двести граммов можно держать в одном контейнере без риска.
— Твоё дело, Джед, — отозвался Маккензи, снимая маскировочный настил с потайного люка. — Если ему хватит пяти килограмм — так тому и быть.
Портал встретил их в трёх метрах от спуска, точно в назначенный срок, — как бы ни совмещалось внутреннее время Метагалактики Найа с условным земным, Линкен, открывая порталы, ещё ни разу не промахнулся более чем на несколько секунд. Тут было над чем подумать, но Гедимин после пары попыток счёл, что его познаний в физике тут не хватит. «Те, кто общается с Мианой, должны знать больше,» — думал он, вместе с ирренцием пролезая в слишком узкий проём. «Но со мной они говорить не будут.»
Линкен за руки выдернул сармата из сужающегося портала, заглянул ему в глаза и облегчённо вздохнул.
— Тебя тут очень не хватало, атомщик. А я тебя серьёзно подвёл. Ни грамма плутония, ни грамма ферка, — вообще ничего.
Гедимин мигнул.
— А ирренций… — начал было он, но осёкся — Линкен отчётливо скрипнул зубами и сжал в кулак пальцы приподнявшейся руки.
— Они меня запомнили, — угрюмо сказал он. — К Ириену не подойти. Я ещё прожиг не закончил, а мне в лоб уже влепили три ракеты. Отслеживают порталы, saat hasukemesh!
Кенен подёргал Гедимина за локоть.
— Видишь, Джед, у капитана Лиска свои проблемы. Оставь ирренций, и мы пойдём. Не будем мешать занятым сарматам.
Он шагнул в сторону так проворно, что Гедимин даже не успел заметить, что его спугнуло. Линкен тяжело вздохнул.
— Сиди тут, мартышка. Я хочу поговорить с атомщиком. Много там? — он кивнул на рюкзак.
— Пятнадцать, — отозвался Гедимин.
— Хорошо, — облегчённо вздохнул Линкен. — Тридцать три ракеты — если повезёт, хватит на три захода. Мне бы хоть один «Та-сунгар»…
Гедимин озадаченно посмотрел на него.
— У тебя нет «Та-сунгаров»? Почему? Там же простая схема…
Линкен поморщился.
— Для тебя, атомщик. Мы пробовали. Не взорвалось.
— Килограмм ирренция выкинули в вакуум, — пробормотал один из часовых. Линкен угрюмо кивнул.
— Так и было, атомщик. Позор на всю галактику, но — что было, то было.
Сармат задумчиво сощурился на рюкзак с ирренцием.
— Что-то, наверное, изменилось. Но я попробую. Только… — он пристально посмотрел Линкену в глаза. — Ни Землю, ни Ириен не трогай. И ещё…
Он замолчал на несколько секунд. Никто не проронил ни звука, пока сармат не поднял взгляд на выжидающего Линкена.
— Тут летает трофейный «Бет» — «Елизавета». Если не нападёт, не трогай.
Линкен с досадой отдёрнул руку, по привычке тянущуюся к шраму на затылке.
— Не понял, но запомню. Так ты… ты сделаешь мне бомбу?
Гедимин кивнул.
10 января 27 года. Луна, кратер Пири, город Кларк
Кривая интенсивности излучения, вяло качнувшись, легла на привычное место. Гедимин кивнул, мимолётным жестом прижав палец к виску. Тёплые волокна, прильнувшие к коже, приподнялись, касаясь подушечки. Сармат усмехнулся.
«Расширение активной зоны на стабильность не повлияло,» — сделал он пометку под записью о сегодняшнем эксперименте. Отчётов об опытах у него давно не спрашивали — даже «Торий» обходился кратким сообщением о сути проделанной работы — но сармат по привычке вёл их в ежедневнике. Книжица лежала в лаборатории, в отдельной экранированной нише; Кенен о её существовании не знал, а узнал бы — настоял бы на уничтожении. «Найдут — расстреляют,» — невесело усмехнулся Гедимин, убирая записи в «сейф». «Это же преступление — строить безопасные реакторы…»
«Расширение активной зоны…» — повторил он про себя и досадливо сощурился. «Какое расширение⁈ Я не добавил ни твэла. И добавлю нескоро. Линкен со своими ракетами… и мианийцы…» Он тяжело качнул головой. «Додумался же я запретить ирренций! Своими руками построил себе такую ловушку…»
На базе было тихо. На восточной окраине Кларка на месте развалин достраивали жилой массив, и Кенен взял подряд по прокладке коммуникаций, — и все сарматы, не занятые на текущих ремонтных заказах, работали там. Смена была двенадцатичасовой; Кенен жаловался, что просил трёхсменку на круглые сутки, но городской совет ему отказал. Гедимина не взяли — его Кенен придерживал для срочных заказов на космодроме.
«Вот всегда так,» — сармат остановился посреди пустого коридора и тяжело вздохнул. «Когда у меня работа, у него три заказа. Когда я сижу без дела, он куда-то удирает. Вот что мне тут делать — без ирренция⁈»
Он двинулся к информаторию, но дойти не успел — светодиоды, обрамляющие главный шлюз, тревожно замигали. Кто-то хотел войти, и это был не сармат, — все сарматы знали код.
Гедимин тронул монитор на стене, и тот включился, показывая то, что видели камеры над шлюзом, — часть серого фюзеляжа на шоссе и человека в серо-стальном скафандре у входа. На его груди ярко блестела восьмилучевая серебристая звезда — единственный декоративный элемент на рабочей форме.
Светодиоды снова мигнули.
— Там кто-нибудь есть? — негромко спросил Суханов, глядя в камеру. Гедимин удивлённо мигнул — далеко не все сарматы с первого раза её находили.
— Я ищу Гедимина Кларка, — продолжил пришелец. — Если это вы смотрите с той стороны…
Он откинул шлем и едва заметно улыбнулся.
— Мне всё ещё нужна помощь. Я помню, что вы мне ответили, но — может быть, что-то изменилось?
Гедимин молчал. У этой «макаки» был странный взгляд — ясный, долгий, жёсткий, веки не тряслись, посекундно опускаясь, как у других «мартышек», — можно было подумать, что это глаза филка или сулиса.
— Что-то внутри реактора, — продолжал Василий, понизив
