Читаем без скачивания Тьма древнего леса - Александра Христова

Ага, значит, тихие пьянки разрешены… Живем!

Комната, в которой мне предстояло прожить ближайшие пять лет, была небольшой и очень скромно обставленной: две узкие кровати вдоль стен, два не менее узких шкафчика, возле одного из которых была дверь в ванную, два крепких стула с маленькими спинками-планками, предназначенными специально для того, чтобы на них сидел кто-то крылатый, и просто огромный письменный стол, занимавший большую часть свободного места. Я так понимаю, это для того, чтобы мы со своим соседом, выполняя какие-либо задания, не мешались друг другу. Угу, но на этом столе можно вальс танцевать и не свалиться! Впрочем, разберемся. Кто знает, может, мне придется перетаскать сюда половину местной библиотеки?

Зато окно, как я и просил, было просто огромным: рама с необычайно чистым стеклом от пола до потолка и от стены до стены. Проще говоря, одна из стен была полностью стеклянной, разделенной на три равные части. И разумеется, шторы – тяжеленные плотные полотнища веселенького светло-голубого оттенка. Ну да, грех упускать такую роскошную возможность поиздеваться над ближним своим…

Зато какой отсюда открывался вид!.. Частью – на казавшийся крошечным с такой огромной высоты пестрый город, частью – на сизые волны моря. Все вместе это выглядело так, что у меня буквально захватило дух. Красота-то какая!

Поскольку Дайнэлан все еще изображал страдания юного Вертера и стенал по поводу своей горькой участи, я с чистой совестью занял кровать поближе к окну, бросив на нее свою сумку, и пошел знакомиться с местными удобствами.

Н-да… Огромная, полная чистой ледяной воды бочка и «белый друг» – вот и весь предоставленный студентам набор. Ладно, проживем! Не сорок первый. Вот когда мне во время путешествия из империи и в процессе обучения у деда приходилось жить вообще без каких бы то ни было удобств, это было страшно. А сейчас… Пф-ф-ф. Пустяк.

– Ты идешь? – через плечо бросил я эльфенышу, направляясь к окну.

– Куда? – Я буквально кожей чувствовал недоумение, смешанное с изумлением.

– Ты притворяешься или как? – рыкнул я. Выданный комендантом маячок никак не желал цепляться к шторе. Р-р-р-р… да чтоб его! – А получать форму? А разбираться с учебной литературой? А, в конце концов, изучить, где какой корпус находится и где какие занятия будут проходить… Да цепляйся же ты, харр'рэш-шэ арррррр! – сорвался под конец на полувой-полурык я. Не выдержав, припечатал проклятую цацку первым пришедшим на ум заклинанием… И та, благополучно впитав в себя огненную волну, вспыхнула красной искоркой и прилипла к шторе!

Нет слов. Цензурных.

Не выдержав, одним махом срезал падающие на лицо и зверски мешающиеся пряди и, пинком распахнув окно, бросился вниз. Несколько мгновений наслаждался свободным падением, а затем, взмахнув крыльями, устремился к главному корпусу.

Тэ-э-экс… Где тут местный завхоз обитает?

– …Покусай тебя харраха! Ты будешь брать, что предлагают, или нет?! – кипятился старый, но на удивление бодрый человек, размахивая, словно флагом победы, серо-буро-бимбеновыми тряпками неизвестного происхождения. Когда-то в прошлой жизни эти тряпки были алой формой студента академии, но сейчас…

– Да чтоб тебя инкубы отлюбили, дядя! – орал в ответ я. – Сам носи эти тряпки половые, а мне дай нормальную форму!

Ах да. Разрешите представить. Этот сквалыга, который хочет пихнуть мне какую-то рвань вместо нормальной формы – завхоз Сильфийской академии. Студенческих форм начальник и нашивок командир. Уж не знаю, где местное начальство сумело откопать такого жадного дядю, но приличную форму он мне не желал выдавать категорически. Более того, я ему даже денег предлагал за и так уже оплаченную одежду! Угу, как же. Так он мне ее и выдал. Аж три раза с перехлестом.

Впрочем, я могу его понять. Форменные рубашки и куртки мне нужны специальные, с разрезами под крылья – а попробуй найди столь же крупногабаритного сильфа, как я! А значит, лишний геморрой на убеленную сединами голову уважаемого заведующего академическими складами. Пока подбери мне подходящую по размерам одежду, пока перекрои под мои крылья… И не говорите мне, что я могу взять обычную одежду, а потом переделать ее сам! Спасибо, уже наэкспериментировался в свое время. Если не ошибаюсь, последняя жертва моих портновских талантов до сих пор служит половой тряпкой у Листика в моем доме.

Ладно рубашки. Фиг бы с ними – не гордый, слетал бы в город и заказал у портного! Но почему мне нельзя выдать те же штаны и форменную обувь? Казалось бы, здесь-то какие могут быть проблемы?! Но нет, мне настойчиво предлагают в качестве повседневной одежды студента нечто, по сравнению с чем мои эксперименты с ниткой и иголкой покажутся эксклюзивными вещами. Дядя даже моего нарочито злобного вида не испугался! Нет на меня одежды – и все тут!

Устав от воплей, я тяжело облокотился на стол передо мной и устало воззрился на кипятящегося завхоза.

– А может, все-таки выдадите мне нормальную форму, а? – уже ни на что не надеясь, тихонько спросил я. Человек только хмыкнул в ответ на мою капитуляцию и злорадно осклабился:

– Ничего не могу обещать… Разве что записать тебя в очередь. Думаю, дней через пятнадцать что-нибудь для тебя и сыщется.

– Давайте хотя бы так.

Мне казалось, что моя голова сейчас просто взорвется от боли. Нет, ну надо же так орать! Не знал бы, что это невозможно, решил бы, что этот человек – самый настоящий энергетический вампир: столько сил он из меня высосал.

Достав откуда-то очередной формуляр и стило, завхоз принялся неторопливо что-то записывать. Я только прикрыл глаза: даже смотреть мне было уже больно. Сейчас разберусь с завхозом – и в общежитие. Спать! Только пойду порталами, ибо, чует мое сердце, на своих двоих я сейчас попросту не долечу.

– Имя рода, – вырвал меня из некоего подобия транса скрежещущий голос завхоза.

– Аторре, – выдохнул я. Держаться, только держаться: еще чуть-чуть – и я доберусь до кровати…

Пронзительный короткий скрип стило – и оглушающая тишина. Думаю, даже на кладбище такой тишины не бывает.

Приоткрыв один глаз, обозрел человека напротив и хмыкнул. Расширившиеся в удивлении глаза и нервно подергивающаяся щека… Ну и чего ты так переживаешь, дядя? Не трону я тебя, не трону! Мне бы до постели сейчас добраться – и то счастье.

Несколько мгновений мы с дядечкой играли в гляделки. Затем он, на выдохе пробормотав что-то типа «одинмомент-сейчасвернусьподождинемного», отбросил стило и стреми-тельно вышел в дверь за своей спиной… Не забыв, однако, прихватить те тряпки, которые перед этим усиленно пытался мне сплавить под видом формы. Эй, куда подушку поволок?!

Все напряжение этого дикого дня вылилось в одуряющую усталость. Я в буквальном смысле слова спал стоя, только что не похрапывал. И когда я понял, что еще секунда – и свалюсь, в кабинет снова ввалился завхоз. С ворохом алой ткани в руках.

– Подвинься, – буркнул он и, бесцеремонно спихнув мой локоть со стола, плюхнул свою ношу передо мной.

– Значит, так, – начал он, пока я пытался проморгаться и восстановить равновесие. – Три рубашки стандартные, мужские, с разрезами под крылья, – быстро бормотал он себе под нос, усиленно скрипя многострадальным стило по очередной бумажке. – Одна куртка летняя, стандартная, мужская, с разрезами под крылья. Одна куртка теплая, зимняя, стандартная, мужская, с разрезами под крылья. Штаны форменные, две пары. Ботинки летние, форменные – одна пара. Сапоги форменные – одна пара. Нашивки… – Тут человек прекратил свои бормоталки и сурово воззрился на меня. – Ты на какой факультет поступил?

– А? – попытался я поймать за хвост хоть одну из крутившихся у меня в голове мыслей: спать хотелось просто зверски. Да что же это такое?! – Что? Я на целительство поступил.

– Ну да, мог бы и не спрашивать… – проворчал себе под нос завхоз. – И держу пари, что я знаю даже направление… – С этими словами он нырнул куда-то под стол и извлек небольшой, буквально светящийся от переизбытка охранных заклинаний ящичек. Короткая возня с замком, сопровождаемая парочкой непечатных выражений, лязг крышки – и через пару иссов передо мной шлепнулось несколько белоснежных тканевых шестиугольников размером примерно с половину моей ладони, слегка мерцающих от вложенной в них магии. На каждом из них блестящими фиолетовыми нитками был изображен на диво оптимистичный рисунок в виде клыкастого эльфийского черепа с невесть как у него оказавшимися невероятно длинными и острыми ушами – такие бывают разве что у анимешных эльфят. Это клыкастое нечто с ушами зажимало между клыков… Веник не веник, букет не букет… Скорее даже помело из мелких цветочков, по виду живо напомнивших мне знакомый еще с раннего детства борщевик. И над всей этой рокерско-некромантской роскошью все теми же фиолетовыми нитками была вышита одиночная маленькая четырехлучевая звездочка.