Читаем без скачивания Записки промышленного шпиона - Геннадий Прашкевич

Так же внезапно, как начал, Лендел оборвал свой горячечный монолог:

– А ну, выясни, кто из них эксперт, Эл!

Значит, он действительно никогда не видел эксперта…

Я приблизился к заложникам.

Все они были в темных комбинезонах техников, у одного из нагрудного кармана торчала короткая логарифмическая линейка. Он был веснушчат, маловыразителен, явно испуган и тем не менее не потерял еще соображения.

– Эл! – крикнул Лендел из-за своей баррикады. – Погляди на их ладони. Я знаю, эксперт обжигал правую руку кислотой, у него, говорят, остался приличный шрам, а может, след от ожога.

– Руки! – приказал я.

Все три заложника молча, как манекены, вытянули перед собой связанные в запястьях руки. Вены на них уже вздулись, да и лица были темны от напряжения. «Еще час, – подумал я, – и заложники начнут падать». Я боялся, что люди Лесли не станут так долго ждать.

Значит…

Я обязан был разыграть свою партию.

Повернувшись, я хотел сказать, что Лендел ошибся, что эксперта среди заложников нет, но тот веснушчатый, маловыразительный и все еще не потерявший соображения опередил меня:

– Этот человек прав. Я – эксперт!

Его нелепое признание было продиктовано страхом, но Лендел по-детски обрадовался, он торжествовал:

– Эл, ты слышишь? Мы выиграли. Тащи эксперта сюда. Теперь он будет жить или умрет только вместе с нами. Энергичней, энергичней. Нам следует поторопиться, Эл!

Силу применять не пришлось. Когда я скинул петлю с шеи веснушчатого техника, он сам побрел к баррикаде, к освобожденному Ленделом проходу.

Он шел и с отчаянием повторял:

– Не стреляйте. Я – эксперт.

– Эксперт? – казалось, в сумеречное сознание Дондела вдруг закралось сомнение: – Почему на тебе комбинезон техника?

– Я работал в лаборатории.

– Ты слышишь, Эл?

Лендел сиял. Он готов был довольствоваться такой информацией, но я с ним не согласился:

– Почему ты веришь ему?

Реакция Лендела меня испугала. Он побагровел:

– Ты эксперт?

Веснушчатый окончательно впал в отчаяние.

– Да! Да! – закричал он. – Да! Да! Да! – повторял он в истерике.

«Они сумасшедшие. Меня застрелят вместе с ними…» Будь у меня оружие, я не колебался бы ни секунды. Но оружия у меня не было, а Лендел держал в руках армейский автомат.

– Руки! – крикнул Лендел. – Покажи руки!.. Ага!.. Смотри, Эл, у него на ладонях следы ожогов!

Я промолчал.

Никаких ожогов на ладонях техника не было. Лендел видел лишь то, что хотел видеть.

– В угол! Лечь! Лицом вниз! – приказал Лендел заложнику и, когда тот ничком упал на пол, повернулся ко мне: – Эл, я могу тебе верить?

– Как себе.

Я был искренен.

– Тогда займи место в петле эксперта, – Ленделом двигали усталость, отчаяние, лихорадка, в любую секунду его палец мог нажать на спусковой крючок.

– Хорошо, – сказал я медленно, боясь испугать, насторожить его. – Хорошо, Лендел, я займу место этого техника. Но дай мне слово, что не будешь стрелять, пока у нас есть хоть какие-то шансы договориться с теми, кто стоит за этой дверью.

Он удивился, но, подумав, не без торжественности объявил:

– Обещаю, Эл. Мы выкарабкаемся.

Поворачиваясь, я споткнулся об опрокинутый стул. Это случилось так неожиданно и внезапно, что Лендел вздрогнул и непроизвольно нажал на спуск. Автоматная очередь взрыла плитки паркета.

Еще летела щепа и грохот автомата рвал тишину, а я уже вцепился в горячее ускользающее горло Лендела. Только борясь с ним, пытаясь по-настоящему добраться до его глотки, я понял, что он действительно не в себе. Только сумасшедшие обладают такой силой.

Но я и сам был к тому моменту таким же сумасшедшим. И к моему сумасшествию примешивалось неистовое желание потерять все, до чего еще так недавно я вполне мог дотянуться. Несколько раз я бил Лендела ребром ладони, и каждый раз неудачно. Наконец удар получился. Лендел охнул и выпустил из рук автомат. Странно всхлипывая, он упал на колени и обеими руками схватился за горло. Его вырвало.

Рука Лесли опустилась мне на плечо:

– Оставь, Миллер. Хватит.

Я выпрямился.

Поразительно, как много мы успели поломать мебели.

Я ухмыльнулся. Лесли радовался. Но зря. Он, несомненно, считал, что выиграл это дело, но ведь и в бэрдоккском деле его обуревали похожие чувства. Он зря радовался. Именно сейчас я увидел тот путь, который мог привести к победе не его, Лесли, а меня – Миллера.

Ошибался ли чтец Лендел, говоря о некоей, все еще существующей неравнозначности машины и человека?

Интуитивно я понимал, что мой выигрыш заключается в верном ответе на поставленный вопрос.

Итак.

Чего хотел шеф? Уничтожить компьютер эксперта…

Чего хотел Лесли? Защитив компьютер, непременно заполучить обратно эксперта…

Чего хотел Лендел? Держать того же эксперта при себе…

Значит…

Значит, ключом к этому делу владел шеф. И этим ключом был эксперт. Значит, владея ключом, Консультация держала игру в своих руках.

Но я боялся, что шеф так не думает. Я боялся, что он начнет торопиться. Почти все зависело теперь от того, сумею ли я помешать гениальному импровизатору вернуться к своему великолепному инструменту.

Я не забывал, что одним из объектов обмена обязательно буду я, но мой мозг сам собой рисовал передо мной потрясающие картины вполне возможного будущего.

Я видел, как год за годом совершенствуется методика и машина эксперта. Одна за другой сходят со сцены промышленные фирмы страны, разоренные фирмой «Счет», отнимающей у них всю информацию, и как вся эта информация скапливается только в запоминающих блоках машины эксперта. А в итоге только фирма «Счет» растет, как ледяной айсберг, подминая под себя все и вся… Одна-единственная фирма, решающая судьбы всех граждан страны… Не в этом ли венец гениальности эксперта?

И кто, как не я, мог ему противостоять?

Не могу сказать, что провел ночь хорошо, но я провел ее с пользой.

По крайней мере появление Лесли меня не смутило.

Меня интересовали не его плоские шутки и достаточно смешное тщеславие, а то, чем он вооружен. Я остался доволен, отметив оттопыренный карман его куртки.

Такая же игрушка несомненно болталась у него под пиджаком, но меня интересовала именно эта – в кармане. Лишь бы он не переложил ее в другое место.

– Тебе не спалось, – приободрил меня Лесли. – Я тебя понимаю.

Он всячески подчеркивал свой успех и оказываемое мне доверие. Вопрос доверия вообще, кажется, был его коньком. Его ничуть не смущала собственная субъективность. «Впрочем, – невольно подумал я, – может, мы сами и провоцируем подобное поведение. Разве не мы сами превратили правду и то же самое доверие в условность? Разве не мы сделали практически невозможным любое бескорыстное распространение технических новинок? Когда однажды НАСА, эта могущественная организация, занимающаяся Космосом, объявила, что все побочно сделанные ее сотрудниками изобретения могут быть приобретены любой фирмой, далеко не каждый решился послать открытку за двадцать пять центов, зато многие продолжали искать секреты противозаконно, то есть продолжали ломиться в настежь распахнутую перед ними дверь».

Нелепо, но это так.

Мы выехали под вечер.

Мощная машина с ревом разрывала тяжелый вечерний воздух.

Погруженный в размышления, я практически не замечал ни улыбающегося Лесли, ни сопящего рядом старину Рэда, ни даже бессмысленно уставившегося в ветровое стекло связанного Лендела. Он страдал и выглядел подавленным.

Не знаю, был ли в тот вечер на Земле человек, который так же остро, как я, ощущал нестабильность сегодняшней жизни и неопределенность жизни завтрашней.

Компьютер эксперта, торжество и триумф фирмы «Счет», высился над моим сознанием как гора, в бездонные пещеры его памяти уже стекалась вся мировая информация. Пройдут годы, не столь уж и долгие, и в нашем голом, начиненном подслушивающей и подсматривающей аппаратурой мире людям останется совсем небогатое право лишь на такие тривиальные истины, как, скажем, ночь – день, или завтра – сегодня. Не больше… И мы, жалкие, задыхающиеся в душном море банальностей, как чистый воздух, пресную воду, как душистый хлеб будем вымаливать у фирмы «Счет» любую информацию, лишь бы знать что-то! Неважно что. Лишь бы знать.

Свернув где-то за Степс-кан, крошечной, но достаточно известной фермой, Лесли загнал машину в тихую рощу. Выбравшись из кабины, он поманил меня за собой.

– Минут через десять тут появится и твой шеф. Надеюсь, ты понимаешь?..

Я кивнул.

– Но мне не нравится Лендел…

– Ваша вина. Не надо было его калечить.

– Разве виноват не он? Разве не он устроил всю эту шумиху?

Я недоверчиво хмыкнул:

– В любом случае развяжите его. Вряд ли он способен на фокусы. Похоже, вы отбили ему желание жить активно.

Лесли кивнул Рэду.

Я отвернулся.

Я не хотел видеть жалких гримас Лендела. Так же мало меня интересовал Лесли.