— Так не говорят — «окозлилась», — помотал головой Димка.
— А как правильно? — Тоська спросила Маришку, которая стояла к ней ближе всех.
Маришка пожала плечами — не знаю.
— Окотилась, — сказал Крылов. — Коза окотилась.
— Что ли, у нее муж кот? — удивился Димка.
— Спросите у бабы Стеши, — выпроводила Таня детей. — Шарфы завязать, варежки сухие в прихожей. Через два часа обед. Возьмите гостинцы. Козе — несколько морковок. Бабе Стеше — шоколадку.
Крылов ушел мыть руки, и Маришка тут же набросилась на мать:
— Коза окотилась! Корова отелилась! По дому бегают какие-то дети, мужик с лишаями живет в моей комнате, и все спиртное вылакали! Мама, что здесь происходит? Ты совсем одичала! Я же тебя предупреждала! Это крупный клиент. Его надо ублажать, под белые рученьки водить, а мы полными дураками себя выставили.
— Вот и ублажай! — огрызнулась Татьяна. — А меня уволь! Тебе, доченька, надо думать не о том, как ты перед клиентами выглядишь, а как тебя воспринимают нормальные достойные люди.
— Что? Опять мой моральный облик?
— Опять и всегда!
Маришка мелко затрясла головой из стороны в сторону, прогоняя желание ссориться и выяснять отношения.
— Все, — она молитвенно сложила руки, — поняла, исправлюсь, буду хорошей девочкой. Мамочка, Крылов на тебя запал! Ты видела, как он тебя разглядывал? Точно запал. Душечка, давай его дожмем! Ну я тебя очень прошу!
— Пригласи водителя в дом, — сказала Татьяна. — Не стыдно, что человек мерзнет на улице?
* * *
Крылов запал — это Маришка заметила верно. Вальяжная улыбка, ловкие комплименты, многозначительные шутки. С таким же успехом он мог бы запасть на монумент Родине-матери. Татьяну внимание Крылова оставило равнодушной, и поэтому ей легко было держать дистанцию. Миллионер не любил, когда ему указывали на дистанцию. Он привык сам задавать правила.
После обеда смотрели альбомы, слайды, говорили о возможном проекте.
— Много лет тому назад, еще до нашей эры, — рассказывал с усмешкой Крылов, — я учился в младших классах советской школы. И нас повезли на экскурсию куда-то за город, не помню, как место называется. Меня тогда поразило, что люди, одна семья, жили в большущем доме. Парк, сад, пруд — все было их. А мы, три поколения, семь человек, ютились в одной комнате коммуналки. Мне закралось в голову страшное сомнение — либо экскурсовод почему-то врет, либо мы живем как-то неправильно. Вы понимаете меня?
— Да, кажется, понимаю, — задумалась Татьяна. — Русская помещичья усадьба… Вроде той, что в фильме «Гусарская баллада»?
— Точно! — воодушевился Крылов. — Вы бы могли для меня нечто подобное придумать?
— Я могла бы попробовать. Сделаю эскизы, а вы уж решайте — нравится или нет.
Маришка, которой, Татьяна знала, хотелось от радости запрыгать в кресле, сохраняла безучастную мину.
— Никакой обязательности, Владимир Владимирович, — лениво сказала она. — Ни предоплаты, ни протокола о намерениях. Договор подписываем, если проект вас удовлетворит. Откажетесь — мы ничего не теряем. Мамины работы не залеживаются.
— Сколько примерно это будет стоить? — спросил Крылов Таню.
— Понятия не имею.
— Какого размера и где вы хотели бы земельный участок? — вступила Маришка.
— Сколько у вас здесь?
— Около гектара.
— Не менее двух гектаров и поближе к Москве.
На такие деньги детский сад или школу построить можно, подумала Таня, но промолчала. Вопросы задавала Маришка:
— Вы будете сами заниматься землеотводом, окучивать чиновников или предпочтете, чтобы это сделали мы?
— Вы.
— Владимир Владимирович, сейчас очень трудно назвать даже приблизительную цену. Нет проекта, нет инженерной разработки, и главное — земли. Если вы определитесь по карте Подмосковья, в каком районе вы хотели бы построить дом, то через два-три дня я вам назову ориентировочную стоимость всех работ.
— Но определенно вилла на юге Франции или в Испании обойдется вам дешевле, — сказала Таня.
Маришка нахмурилась и неодобрительно посмотрела на мать. Крылов бровью не повел:
— Меня это не волнует, и в Испании у меня уже есть вилла.
К Таниному облегчению, Крылов не попросился ночевать. Но и дочь не осталась. Уехала с миллионером на его катафалке в ночь, в Москву, в лихорадку — в бизнес. Наступит ли для Татьяны время, когда она сможет говорить с детьми на одном языке? С мужем не ПОЛУЧИЛОСЬ.
На обложке книги, которую Борис схватил в гостиной, знойная декольтированная красавица в объятиях мужественного кавалера готовилась принять его страстный поцелуй. Дамский роман, расстроился Борис. Единственный вид прозы, совершенно его не интересующий. Аспирантка Наденька, тоже маниакальный книголюб, обвиняла Бориса в мужском снобизме. Что она говорила по поводу женских романов? Они сохранили принцип описания действующих лиц классицизма. Герой — прав. Скупой жадничает. Храбрец геройствует. Обжора чревоугодничает. Злодей строит козни. Герой-красавец не может быть одновременно обжорой, скрягой и слегка подличать. Объемные, противоречивые, как люди в жизни, литературные герои появятся значительно позже. Когда писателей и общество станут интересовать загадки человеческой натуры.
Он вспоминал, что говорила Наденька, уговаривал себя прочитать дамский роман, чтобы не думать о том, что происходит внизу. Этот прибывший купчина! Они сразу почувствовали себя противниками. У Бори преимущество в том, что он не важно по каким причинам, но живет под одной крышей с Татьяной. У Крылова преимущество… Черт его знает! Держится хозяином положения. Окучивает сейчас там Татьяну. А он, Борис, как прокаженный, должен людей сторониться. При виде его девушки крик поднимают, и сам он на ногах едва стоит. Не думать об этом. Что там еще говорила Наденька?
Дамский роман — воплощенные женские грезы о счастливой любви. Но у лучших образцов жанра сюжет закручен не хуже детективного. Притом что финал известен заранее — он и она сольются в долгожданном поцелуе, — текст держит в напряжении до самой последней страницы.
Может быть, Крылов не к Татьяне, а к ее дочери подкоп ведет? Нет, вряд ли. Тогда бы он не отреагировал на Бориса как на соперника. А если Крылов — тот самый любовничек, который все эти хоромы отгрохал? Тоже мимо. Купчина держался хозяином положения, а не хозяином дома.
Дамские романы — почти тридцать процентов мирового издательского бизнеса. Колоссальная цифра. Тиражирование грез — прибыльное дело. Борис раскрыл книгу на середине. Выхватил абзац: «Горячие губы коснулись ее груди. А потом он взял в рот сосок и принялся ласкать его языком. И снова что-то странное произошло с телом Кейт. Она выгнулась дугой, запустив руки в его волосы…» Хорошие грезы. Интересно, Тоська читает эти книги? Лучше бы он кулинарный справочник захватил. Борис вздохнул и открыл первую страницу.
