— Хочу сделать вам комплимент по поводу вашей броши: прекрасный дизайн. Очень удачная композиция из изумрудов в современном стиле. Это ваша работа?
— Только на бумаге. Да, дизайн мой, а сделал брошь знакомый ювелир, который когда-то работал у моего отца.
— Значит, ваш талант дизайнера совпал с его мастерством ювелира?
— Увы, нет, — честно ответила Айрин. — Он ювелир с многолетним опытом. Я задумала очень сложную вещь, и мне потребовался ювелир высокого класса, который смог бы воплотить мой замысел. В свое время я училась в Школе ремесел мистера Эшби, а недавно вступила в Гильдию ювелиров.
Айрин решила не рассказывать, почему она не закончила школу и почему вынуждена была прервать учебу, сказав только, что отец пригласил ее работать в свой магазин в качестве личного помощника. Она описала, как работала в офисе за прилавком. Потом они обсудили планы их будущей совместной работы. Грегори довольно рассеянно слушал ее рассказ, но был явно восхищен ее внешностью, в особенности ее роскошными огненно-рыжими волосами. Он внимательно рассматривал ее экстравагантную брошь, задерживая взгляд на вырезе ее платья. Впрочем, мимо их столика не могла пройти ни одна дама, которая не обратила бы внимания на эту необыкновенную брошь.
Грегори заказал самые изысканные блюда, которые были в меню, и Айрин поглощала все с аппетитом, свойственным молодому растущему организму. Впервые в Париже она наелась до отвала. Габриэль, широкая и щедрая в одном, была довольно скаредной в другом, что объяснялось, по-видимому, ее голодным детством. Она была хлебосольной по отношению к гостям, но Айрин, ставшую теперь членом ее семьи, она ограничивала в еде, как, впрочем, и себя. Она не скрывала, что продукты, оставшиеся от банкета, отдает слугам, и этого хватает им на целую неделю. Только в шоколаде Габриэль себе не отказывала, что, к сожалению, портило ее фигуру. Айрин часто выходила из-за бабушкиного стола совершенно голодной.
Грегори был покорен ее искренностью и естественностью, а в особенности ее аппетитом. Он чувствовал, что между ними пробегают флюиды взаимного притяжения, но оба старались не придавать им значения.
— Вы не думали серьезно заняться ювелирным дизайном? — спросил он.
Они только что полакомились имбирным шербетом с шампанским, и Айрин с новым энтузиазмом принялась за филе из ягненка с гарниром, поданное на серебряном блюде.
— Я только об этом и мечтаю, — ответила она. — Конечно, можно было бы работать у Картье или другого ювелира его уровня, но это означало бы, что я должна полностью подчинить себя чужой воле, другим правилам, а мне этого очень не хочется. Я впервые на короткий миг ощутила свободу и не хочу ее потерять. Мечтаю открыть собственное дело, а пока… — задумчиво добавила она, — пока буду набираться опыта и продавать работы Фаберже. Безусловно, это престижная работа. Благодаря ей я в скором времени смогу получить кредит в банке и открыть свой бизнес.
— Вы столкнетесь с большими трудностями на этом пути.
— С какими именно?
— Вы женщина.
Зеленые глаза Айрин вспыхнули гневом.
— Какое это имеет значение — мужчина вы или женщина?
— В вашем случае, возможно, никакого.
— Почему только в моем случае? Любая женщина должна иметь равные шансы с мужчиной.
— К сожалению, мир так устроен, что в бизнесе женщина всегда уступает мужчине.
— Только потому, что у женщины меньше возможностей получить равное образование с мужчиной, но это скоро изменится в нашу пользу.
— И вы думаете, что в этом счастье? — спросил он, подчеркивая каждое слово.
— У вас, как у всех мужчин, пристрастное отношение к женщинам. Вы хотите подчинить себе женщину.
Грегори поднял бежал с вином и задумчиво посмотрел на него, словно в магический кристалл, потом поставил его на стол.
— Позвольте вам возразить. Когда моя жена решила вернуться на сцену, она этого добилась. Это было ее собственное решение. Мы оба знали, что это означает конец нашего брака, и эту цену она заплатила за свой выбор. Я не собирался ее удерживать, потому что мне отвратительна сама идея подавления одного человека другим.
Айрин стало неловко.
— Извините меня. Я совсем забыла, что вы были женаты.
Он бросил на нее саркастический взгляд.
— Почему был? Я и сейчас женат, Я еще не разрубил этот узел. Просто мы цивилизованно разошлись, и каждый живет своей жизнью. Меня вполне устраивает такое положение, и впредь я тоже не намерен связывать себя узами брака.
— Это полностью совпадает с моим отношением к браку, — сообщила Айрин.
— Я достаточно зрелый и здравомыслящий мужчина. Любовь для меня существует, но вне зависимости от брака. Я допускаю легкую степень безумия. Каждый из нас переживает состояние влюбленности, но это временное состояние. Когда дурман рассеивается, ты оказываешься один на один с суровой реальностью.
— Вы циник. Я совершенно не согласна с вашей точкой зрения.
— Вы очень разочаровали бы меня, если бы согласились со мной. Могу только пожелать, чтобы вы как можно дольше сохраняли свои романтические взгляды.
— Я говорю не об эфемерных увлечениях. Лично я уверена, что можно всю жизнь любить друг друга. Конечно, немногим выпадает такое счастье. Но я верю, что это возможно.
Грегори улыбнулся.
— Предоставляю вам возможность убедить меня в вечной любви, хотя бы на сегодняшний вечер. Давайте выпьем за любовь. За то, чтобы вы испытали такую любовь.
Айрин не сразу подняла бокал, решив, что он снова издевается над ней, но в его взгляде не было и тени насмешки. Напротив, в нем было нескрываемое восхищение ее персоной.
— За любовь, — сказала она наконец в ответ на его тост.
Они выпили вина, улыбаясь друг другу, а когда официант наполнил бокалы, снова улыбнулись. Кажется, царящая в «Максиме» атмосфера веселья полностью их захватила.
Сейчас они непринужденно болтали о разных пустяках, а когда подали сыр, посыпанную сахарной пудрой землянику и кофе с ликером, десерт показался Айрин слаще нектара.
Выходя из ресторана, они лицом к лицу столкнулись с одной из тех дам полусвета, которые были сегодня в салоне Габриэль. Она бросилась за ними.
— Я зайду к вам завтра утром, — быстро проговорила она на ходу. — Никого не принимайте, пока мы не поговорим.
Айрин в недоумении посмотрела ей вслед. Грегори объяснил, в чем дело.
— Кажется, это одна из ваших потенциальных заказчиц, которые осаждали вас в салоне Габриэль. Вероятно, она уверена, что вы готовы сделать для нее эскиз будущего шедевра. Думаю, этот ажиотаж закончится только тогда, когда вы покинете Париж. Завтра утренним поездом мы вместе уезжаем в Лондон.
