лезвие для рубки мяса. Я видел как повара работают чем-то похожим, обычно в закусочных, где готовят мясной рамен. Наверное, удобно таким орудием перерубать кости на бульон.
Ватару поднял нож над головой, галдеж за его спиной закончился, парни замерли на изготовку. Его фигура застыла в свете фонаря, будто каменный титан. Снег тяжелыми хлопьями ложился между нами на асфальт, было так тихо, что я почти слышал его падение. Рассекая со свистом воздух, рука опустилась и толпа с диким воем кинулась ко мне.
Ну… Началось! Стоять… подпусти их поближе…
Я уже вижу их лица, кривляющиеся гримасы, открытые рты, выплевывающие брань. Ещё пару метров…
Я нырнул обратно в здание, торопливо закрыл за собой дверь, задвинул щеколду для видимости, отступил к стойке, доставая танто. Дверь вынесло, будто взрывом, петли полетели в разные стороны, внутрь ввалился здоровяк в армейской куртке.
— Онорээээ!!! — заорал он дико, с визгом, и бросился ко мне, занося шипастую дубинку.
Я скользнул вправо, плавно, но быстро, продолжая следить за входом. Колючие навершие врезалось в прилавок, отбивая деревянные щепки. Рука солдафона была так близко, рукав куртки задрался, обнажая кисть, на которой висели дешевые часы. Стоило отступить, но я не удержался, я в разы быстрее чем он, успею! Танто прописал дугу и вонзился ему в руку, прошел гладко прямо по лучевой связке, оставляя глубокий алый след. Вояка захрипел и выронил оружие, пятясь к стене и пряча от меня руку, будто я её себе забрать хотел.
Подоспели ещё трое, забежали в зал, осторожно меня окружая. Я ринулся к ступеням, развернулся к толпе лицом, играя ножом. Нужно дождаться Шидо, раньше никак нельзя.
Они бросились на меня скопом, поодиночке нападать было слишком страшно. Я оттолкнул ближайшего пинком ноги, отклонился назад, пропуская перед носом лезвие чужого ножа, перехватил локоть, бросил через себя…
В тесном пространстве держать оборону оказалось не так просто, как я себе представлял. Мой стиль — это броски и захваты, лучший выбор, учитывая слабое тело. А развернуться или размахнуться между толстыми перилами и стеной не очень-то получалось.
Я отпрыгнул на ступень выше, продолжая отбиваться ногами, подмечая, как помещение заполняется и как в давящую меня толпу вливаются новые силы. Все здесь, вроде да семь, восемь… Где Шидо⁈
Черт, а что если Ичибан появится слишком рано⁈ Если он выскочит сейчас, всему плану крышка!
Я чуть было не пропустил рубящий удар ножом. Зазубренный тесак чуть не отрубил мою челкастую голову, пролетев буквально в сантиметре от горла.
— Не отвлекайся! — дурным голосом проорала мне на ухо Муза. — Режь этих гомиков нахрен!!!
От неожиданности я споткнулся и чуть не упал, интуитивно увернулся от очередного замаха, поднялся ещё на ступень, чтобы не попасть в мясорубку.
Да ты… хоть задай ритм!
Она хрипло затянула мелодию, ей было дерьмово, я это чувствовал. Петь мне во время Серых дней, это как орать «Металлику» в караоке во время ангины.
У любого творца бывают сложности! Талантливые люди, они такие… То гениальность фонтанирует из разрезов, то течет жалкой красной струйкой. Вдохновение болеет вместе с творцом, муза не нужна, когда душа чернеет от печали.
Уверен, если бы она это слышала, ей бы понравилось.
— Ой реву, красиво как… — заявила она. — Я же слышу твои мысли, дуралей! Дерись давай!
Все, хватит тут толпиться, больше я их не удержу, только покалечусь. Я рванул наверх что было сил, на ходу пнул удобно стоящую бутылку, она покатилась по ступеням, разлетелась вдребезги. Поток густой жижи хлынул водопадом под ноги преследователей, это их немного задержит.
Я кратко обернулся, чтобы проверить, появился ли Шидо. Да, он клюнул! Медленно заходил внутрь, пригибаясь в проеме, лицо было предельно серьезным, мрачным. Наверное, представляет сейчас себя ангелом смерти или источником непреодолимой силы. Мощный, как сам рок. Ага, конечно…
Я влетел на площадку, крутанулся на месте, разворачиваясь к противникам. Кто-то упал под ноги товарищам, поскользнувшись, кто-то цеплялся за поручни и упорно лез вверх. Вот это зрелище!
С улыбкой я потянулся и схватился за рукоять от швабры. Самодельное копье я специально здесь оставил. Теперь поиграем!
Выдохнув, я занял позицию и принялся бить толпу размашистыми ударами на расстоянии. Будто пикой я отталкивал людей назад, на голову остальным, резал по ногам и рукам, колол и бил, покрывая первый ряд кровью.
Они толпились внизу, топтались на месте, падали, ползли на четвереньках, тянули ко мне руки, проклинали или просто кричали, будто грешники, падающие в геенну огненную. Среди них билась в агонии паника, наконец-то дошло, что они попали в ловушку. Но злость была сильней, их лидер подпирал сзади, поэтому они продолжали свой восход по скользким подножкам.
Я прицельно работал копьем, удерживая их на лестнице, а сам чувствовал, как меня пробирает смех. Не выдержав порыва, я расхохотался, продолжая отбиваться. Мне было так весело!
Вот вам Серые дни! Получайте дозу радости, такой кусок даже вам не переварить!
Один из парней упал на колени прямо передо мной, так долго взбирался и вот… С размаху я ударил его копьем в лицо, лезвие с хрустом вошло в глаз, бандит лишь коротко вскрикнул и обмяк, заваливаясь назад. Я потянул древко на себя, но оно не поддалось, только дернуло и голову мертвеца тоже. Это, без сомнения, забавно, я мог кивать его головой при помощи палки, но очень не вовремя! Похоже, лезвие столового ножа застряло в глазнице и выдернуть его я уже не смогу…
Проклятье! Я отбросил оружие, позволяя ему следовать за новым хозяином, вернул в ладонь нож и приготовился к неминуемому столкновению. Они были совсем близко. Порезанные, злые, скалящиеся и скулящие как гиены.
Если раньше я переживал, что Ичи выйдет слишком поздно, то сейчас задавался вопросом, — куда он, черт побери, запропастился⁈ Он уже давно должен был мочить их со спины!
В груди скользнул холодок.
Вот и зачем я доверился людям, а?
Никогда такого не было, и вот опять…
Серые дни — закат
Лезвие белое, будто молочная река, блестящее, как зеркальная поверхность озера. Красота, что бросается в глаза, изящество, достойное высшего света.
Идеальный баланс, прекрасное оформление.
Создавать танто имеют право только лицензированные мастера, посвятившие жизнь этому искусству. Таких по всей Японии не больше трехсот.
На моем оружии не стоит печать создателя, нет гравировки с номером, официально он не зарегистрирован в базе национального достояния, как остальные. Однако создан танто именно таким мастером, по просьбе
