должна!
– Нет. – Чуну опустился на колени, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. – Это не твоя ответственность. А моя.
Он легонько толкнул ее, и, как и ожидалось, она тут же откинулась назад. Чуну посмотрел на дверь, за которой лежала Сомин. После того что он собирается сделать, она никогда не будет смотреть на него как прежде.
Джихун наблюдал за ним немигающими глазами. И за его зрачками Чуну увидел блеск чего-то большего.
– Синхе, если ты смотришь, то надеюсь, ты довольна тем, что сделала с нами обоими. Кем ты сделала нас обоих.
Затем Чуну обхватил горло господина Ана. Его хриплое дыхание превратилось в изможденные, задыхающиеся вздохи. Его тело затряслось. Его руки сжались в кулаки. Его ноги заколотили по полу. Он явно еще боролся за жизнь, которую, хоть он пока не подозревал, у него уже отняли. И Чуну зажмурил глаза, чтобы сдержать жгучие слезы. Он не позволит им упасть. Он их не заслуживает.
Он держал до тех пор, пока господин Ан не перестал двигаться. Он держал до тех пор, пока единственными звуками в комнате не стали рыдания Миён. Он держал, потому что был уверен, что если отпустит, то упадет сам.
43
Чуну сидел один на холодном полу.
Он был на заброшенном складе. Сюда он иногда приходил заключать сомнительные сделки с нежелательными клиентами, которых он не хотел видеть в своем доме. Сюда же иногда приходили городские бездомные, спасаясь от ненастной погоды.
Сегодня здесь было пусто, если не считать нескольких запачканных картонных коробок и кучки потертых одеял. Ну, пусто от живых. Призраки по складу бродили. Казалось, их совсем не интересовал Чуну. Духов часто тянуло в места, наполненные печалью и болью. И смертью. Чуну был уверен, что здесь погибло много людей. Вот почему это было самое подходящее место для обнаружения неопознанного тела. Лучше, чем бывший дом Джихуна – ведь кто-нибудь наверняка видел, как они туда входили.
Чуну не смотрел на тело рядом с собой, но и не уходил. Он не чувствовал себя вправе оставлять его, пока…
Воздух дрогнул. Похолодел. Как будто включился сверхъестественный кондиционер. Температура упала, и изо рта Чуну вырвалось облачко пара. Он закрыл глаза, его кожу покрыли мурашки.
– Я знал, что это будешь ты, – поприветствовал Чуну, не поднимая глаз.
– Прямо как в старые добрые времена, да? – услышал он голос Хёка.
– Нет. – Чуну наконец взглянул на чосын саджа. – Не как в старые добрые времена.
– Тебе не впервые отнимать жизнь.
– Знаю.
– Но я впервые вижу, чтобы это так на тебя повлияло.
Чуну снова закрыл веки, боясь, что на глаза опять навернутся эти чертовы слезы. Он не мог сломаться сейчас. Только не перед Хёком.
– Я уже не тот человек, с которым ты был знаком.
– Я знаю, – сказал Хёк.
Чуну поднялся, и ноги у него закололо от долгого сидения на коленях. Возможно, это была его попытка прочитать заупокойную молитву над жизнью, которую он отнял.
– Можешь идти. – Хёк нежно положил руку на плечо Чуну. – Теперь я позабочусь о нем.
– Он попадет в хорошее место? – поинтересовался Чуну. Он никогда раньше не спрашивал Хёка, куда тот забирает души. Знал только, что жнец забирает их куда-то за пределы этого мира. – Что, если разрыв между мирами позволит ему вернуться? Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы его душа… не осталась тут?
– Боишься, что он станет тебя преследовать? – Хёк изогнул бровь.
Чуну покачал головой и натянуто улыбнулся.
– Ты знаешь меня достаточно хорошо и должен понимать, что мертвые меня не волнуют.
Хёк не ответил на улыбку.
– Я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что все это только разговоры.
– Что это должно означать? – не понял Чуну. Он-то думал, что по крайней мере Хёк будет вести себя непринужденно, не будет говорить ничего важного. Такие ведь теперь у них отношения, разве нет?
– Ты же сам сказал, что ты изменился. Возможно, я понадеялся, что ты достаточно изменился, чтобы наконец принять то, чего никак не мог принять раньше. – Хёк пожал плечами. – Только этого я всегда для тебя и хотел, старый друг.
Затем он повернулся к телу, протянул руки вниз, как будто зачерпывая что-то из земли, но вместо грязи у него на руках появилась прозрачная фигура человека. Дух отца Джихуна.
Чуну вспомнил, как однажды спросил Хёка, каково это – вытаскивать душу из тела. Жнец объяснил, что для этого требовалась сверхчеловеческая сила. Вот почему все чосын саджа были такими сильными. Душа – тяжелая штука.
Но Хёк занимался этим с давних пор, и у него получалось легко, как будто он поднимал спящего ребенка. В конце концов он поставил душу на ноги. Положил руку ему на плечо, словно будя кого-то, кто ходил во сне.
– Возвращайся к друзьям, Чуну. Ты должен быть с ними.
– У меня нет друзей. – И Чуну костями почувствовал, что это правда. Он был один. Он всегда был один.
– Возвращайся к ним, – снова велел Хёк, прежде чем повернуться и исчезнуть в тени вместе с духом, оставив Чуну позади. Его всегда оставляли позади.
Повернувшись, Чуну вышел из склада, на ходу набирая номер 119.
– Мне нужно сообщить о происшествии.
44
У Сомин болело все тело. Ее мир был залит белым цветом и болью.
– Сомин-а, – окликнул ее кто-то.
– Эй! – крикнула она, и ее голос эхом отозвался в огромной бездне. – Кто там? Где мы?
– Сомин-а. Будь осторожна.
– Где ты? Я тебя не вижу. Я ничего не вижу.
– Мне жаль, что я не могу защитить тебя. Что я бросил тебя.
Нет, этого не может быть. Это невозможно. Как он мог быть здесь?
Рыдание вырвалось из груди Сомин, когда она прошептала:
– Папа?
– Дочка. Мне жаль, что тебе больно. Мне жаль, что тебе будет еще больнее.
Сомин медленно просыпалась. Сквозь отголоски сна она ощутила, как слезы потекли по ее щекам.
Придя в себя, она почувствовала пульсирующую боль в спине и повернулась на бок, чтобы найти более удобное положение. Но от этого движения у нее разболелась дюжина синяков, и она резко подскочила.
Воспоминания о пережитом нахлынули на нее, принеся с собой весь ужас и боль этого дня.
Сомин заморгала в темноте комнаты. В углу горела единственная лампа, и она поняла, что лежит на диване Чуну. Она встала и направилась к спальням. Все двери были закрыты, но к дверному проему комнаты Миён было прилеплено полдюжины пуджоков. Странно. Зачем Миён их сюда приклеила?
Сомин пустилась на поиски друзей. В квартире по большей части стояла темнота, и только путеводный свет на кухне указывал ей, куда идти.
Где все? Что случилось в ресторане? Что случилось с господином Аном?
Она потянулась к шкафу, когда услышала шаги позади себя. Сомин развернулась, подняв кружку, чтобы при необходимости защищаться или обороняться – или и то и другое вместе. Но тут же опустила ее, увидев Миён с аптечкой в руке.
– Ты проснулась. –
