не смотрел на нее.
– У Миён действительно довольно высокие требования к себе. Но она не судит своих друзей так же строго. Поверь мне, она бы не влюбилась в Ан Джихуна, если бы не давала близким поблажек.
Чуну покачал головой, но на его лице промелькнул намек на улыбку, и сердце Сомин успокоилось.
– Но не Миён заставила меня надеяться, – тихо проговорил Чуну.
Сомин почувствовала, как учащенно забилось ее сердце. Она предвкушала его слова, хотя и говорила себе, что ей все равно.
– Я уверял себя, что продолжаю бесить тебя, потому что это весело. Но на самом деле я надеялся, что, возможно… возможно, смогу доказать тебе, что я не тот, за кого ты меня принимаешь. Что во мне каким-то образом кроется… нечто большее. Я не знаю. – Чуну нахмурился, но даже так его красивое лицо было идеальным. Сомин хотелось провести по нему кончиками пальцев. Хотелось запомнить его облик.
– Я знаю, что, когда мы только встретились, я вела себя ужасно по отношению к тебе. И знаю, что ты лучше, чем я думала о тебе вначале, – медленно произнесла Сомин.
– Но я все еще не настолько хорош, как ты бы хотела, – дополнил за нее Чуну.
Сомин замялась, потому что не знала ответа.
– Я знаю, что, как бы сильно я этого ни хотела, я не могу перестать думать о тебе, – призналась она.
Чуну повернулся к ней, и его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее. Он протянул к ней руку, провел пальцами по ее щеке. По коже Сомин пробежали мурашки. Она не смела пошевелиться, не смела моргнуть. Его пальцы скользнули вниз по ее шее, рисуя какой-то невидимый узор. Она попыталась запомнить их путь, попыталась сконцентрироваться на каждом ощущении.
– Это потому, что ты такая маленькая? – прошептал Чуну, нежно приложив ладонь к ее щеке.
Сомин бы разозлилась, если бы он не наблюдал за ней так пристально.
– Думаю, из-за того, что ты такая маленькая, я и могу вместить тебя в свое сердце.
– Чуну-я! – в смущении воскликнула Сомин. Она не знала, что хотела сказать, но Чуну покачал головой.
– Я устал. Давай поговорим попозже.
Сомин позволила ему снова притянуть себя, так что ее голова оказалась у него под подбородком. Ей больше не казалось странным, как идеально подходили они друг другу. Она просто крепко обняла Чуну и утонула в утешении его теплых объятий. Его сердце ровно билось у нее под ухом. И, лежа так, она заснула.
46
Теперь Миён не боялась спать. Ей нужны были ответы. Ей нужно было что-то сделать. Йена однажды велела ей выбирать. Даже если это плохой выбор, по крайней мере она не будет сидеть сложа руки в ожидании, пока все разрешится само собой.
Ей нужно найти способ помочь Джихуну. Помочь Чуну. Помочь себе.
– Мама! – крикнула она в туман.
Теперь всякий раз, когда она видела сны, лес покрывал туман. Как будто зрение Миён закрывала завеса. Было ли это дурным предзнаменованием?
– Мама, где ты? – позвала Миён.
– Я не знаю, где я. Я заблудилась, – ответил бестелесный голос Йены.
– Мне нужно найти тебя. Мне нужна моя бусинка. Нам нужно закрыть этот разрыв между мирами.
– Без бусины я больше не смогу присматривать за тобой. Мое бедное, никудышное дитя.
– Я знаю, – ослабевшим голосом сказала Миён. – Но не могу же я быть эгоисткой. Я не могу быть с тобой, пока другие страдают.
– Зачем беспокоиться о них сейчас? Не этому я тебя учила.
– Но ты говорила, что о многом сожалеешь. Разве ты не жалеешь, что закрылась от людей? Я не хочу испытывать те же самые чувства.
– Тогда зачем ты закрываешься от меня? – спросила Йена. – Ведь я единственная, кто любит тебя.
– Неправда. – Голос Миён дрожал.
– Может, и неправда, – раздался задумчивый голос Йены сквозь туман, который стал таким холодным, что Миён поежилась. – Но любить тебя опасно. Любовь к тебе убивает людей.
– Нет, – покачала Миён головой. – Это неправда. Я пыталась спасти тебя. И я спасу его.
– Попробуй. Но тебе не хватит сил.
– Я стала сильнее. Я стану сильнее, если понадобится.
– Тогда приди же за мной, – сказала Йена. – Посмотрим, сможешь ли ты отправить меня в ад!
Миён резко проснулась, с глухим стуком упав с дивана. Со стоном потирая копчик, она села и попыталась выпутаться из скрученного одеяла.
В квартире стояла тишина, из-под двери Чуну пробивался теплый свет. Миён заглянула в другую комнату. Туда, где спал Джихун. Вся рама двери была оклеена пуджоками. Эти талисманы должны были удержать внутри злых духов. Заманить их на время в ловушку. Но Миён уже заметила, что чернила начинают тускнеть, как будто сила Синхе была слишком велика.
Слова матери эхом раздались в ее голове. Миён станет сильнее. Она сделает все, что придется, лишь бы защитить Джихуна.
Миён чуть не постучала в дверь спальни, прежде чем поняла, что, вероятно, от этого не будет никакого толку. Она повернула ручку и почувствовала, как та слегка сопротивляется. Как будто пуджоки поняли, что Миён все еще связана со своей бусинкой, как будто она не полностью избавилась от своего лисьего нутра. Она медленно открыла дверь на всякий случай, если Джихун до сих пор спал. Надеясь, что это был Джихун – и только Джихун.
Она ничего не услышала и чуть было не покинула комнату, но в этот момент Джихун перевернулся на кровати и посмотрел на нее.
– Миён?
Он моргнул, его взгляд был затуманен сном. Он выглядел взъерошенным, волосы с одной стороны торчали. Миён очень нравился такой Джихун.
Сев на край кровати, Миён провела пальцами по его волосам.
– Джихун-а? – Ее голос дрожал, в нем ясно читалась нерешительность.
– Да, это я. – Он мягко улыбнулся, и она заметила, как подмигнула его ямочка. Это было все равно что снова увидеть старого друга после слишком долгой разлуки.
– Я так рада, что ты все еще здесь. – Она облегченно расслабила плечи.
– Правда? – Джихун улыбнулся шире. – Насколько рада?
– Что? – не поняла его Миён. Косой свет, проникавший в комнату из коридора, придавал его чертам резкость.
– Насколько ты рада, что я действительно я? – Джихун наклонился вперед. И тогда Миён увидела острый блеск в его глазах.
– Синхе. – Миён встала и попятилась.
– О, а я надеялась поиграть еще немного. – Надувшись, Синхе выпятила губу.
Мышцы Миён напряглись.
– Почему ты все еще здесь? Чего ты хочешь от нас?
– Я хочу поиграть. – И лисица плюхнулась обратно на кровать, сложив руки за головой. – Мне так наскучило сидеть в этой вазе. Можешь себе представить? Быть запертым на века, и даже поговорить не с кем и не с чем.
Она снова села и усмехнулась.
– Конечно, не можешь. Ты настолько не ценила свою силу, что добровольно отдала ее.
Миён стиснула челюсти, отказываясь попадаться на удочку. Она знала, что Синхе просто пытается задеть ее.
– Держу пари, мамочке нравится наблюдать, как ее эгоистичная, слабая
