Маркус поцеловал ее на прощание.
— Я тебя сегодня больше не увижу, ты уже будешь спать, когда я освобожусь, но завтра легионеры покинут крепость, и у меня будет больше времени для тебя. Мы отправимся охотиться на кабана. — Он встал и застегнул ремень, на котором висел кинжал. — Желаю тебе получить удовольствие от театра.
— Желаю тебе получить удовольствие от пира, — наивно сказала она, заставив его передернуться от стыда за то, что он обманывает ее.
На Диану в ее ультрамариновой столе и палле в тон в театре обращали больше внимания, чем на происходящее на сцене. Ее светлые волосы притягивали глаза не только мужчин, но и женщин. «Кто это?» — шептались вокруг. Более осведомленные зрители охотно сообщали, что примипил Маркус Магнус завел себе новую любовницу. При этом мужчины начали завидовать ему, а женщины мечтали оказаться на ее месте.
Диану забавляло, что Келл постоянно держит одну руку на плетке, опасаясь неприятностей. Они с Келлом выбрали музыкальный спектакль, который оказался весьма экстравагантным балетом. Диана получила огромное удовольствие, наблюдая за певцами и танцорами в их затейливых костюмах и масках. Спектакль стал грубоват, когда на сцене закувыркались почти голые акробатки — лишь узкая кожаная лента на груди и полоска кожи внизу.
Представление закончилось довольно поздно, и Келл повел ее к виноторговцу, как и положено после театра, где подавали холодные и горячие напитки. Диана выбрала теплое вино со специями, а Келл предпочел выдержанное, привезенное из Италии. Он неохотно признавал, что римские вина превосходят те, что делают у него на родине.
Диана возвращалась в носилках, а Келл шел рядом, и они разговаривали и обсуждали проведенный вместе вечер. Диану смущало, что она развлекалась в городе, пока Маркус вынужден был принимать своего командира и его центурионов.
— Спасибо, что сопровождал меня, Келл. Мне очень понравилось. Я обязательно расскажу Маркусу, как много он потерял, не взглянув на этих акробаток. — Диана усмехнулась. — Бедный Маркус.
У виллы стояло много носилок, и они поняли, что гости еще не разошлись.
— Полагаю, нам лучше пройти садом, чем через главный вход, — предложил Келл. — Возможно, они обсуждают свои военные дела. — «Да простят меня боги за это вранье!» — подумал он.
Диана проскользнула в окруженный стеной сад и остановилась как вкопанная. Полдюжины голых женщин катались на спинах мужчин, тоже голых. Другие голые кутилы держали горящие факелы в одной руке и плетки в другой, подгоняя своих приятелей, изображавших жеребцов.
— Военные дела? Ничего себе военные дела, черт побери!
Келл взял ее за руку и подтолкнул к лестнице, ведущей на второй этаж. В этот самый момент из виллы вышел Маркус, держа под руку голую женщину. У нее были иссиня-черные волосы, тяжелые груди и широкий зад. Диана не могла поверить своим глазам! Женщина была как две капли воды похожа на Аллегру.
— Какого черта ты здесь делаешь? — гневно спросила Диана. Ее фиалковые глаза метали молнии.
— Я пригласил ее сюда. Иди наверх! — приказал Маркус. Он рассерженно повернулся к Келлу. Дьявол его задери, как он мог допустить, чтобы Диана увидела весь этот разврат?
Диана уперла руки в бока и осталась на месте.
— Наверх идти, так ты сказал? А ты уверен, что тебе не понадобится твоя опочивальня, чтобы привести туда эту жирную шлюху?
Маркус закатил ей звонкую пощечину и подхватил на руки, Диана ругалась и брыкалась, но он отнес ее на верхний балкон. Втолкнул в спальню и закрыл дверь.
— Немедленно прекрати ругаться! Если кто тебя услышит, примет за одну из этих шлюх.
— И они не ошибутся! Я для тебя — твоя шлюха! Судя по всему, одна из многих. И это все, зачем женщина нужна римлянину? Почему бы мне не надеть свое набедренное платье и не присоединиться к веселью в саду?
Маркус сжал губы. Она явно напрашивалась, чтобы он ее прибил. Он открыл дверь и увидел стоящего там Келла.
— Войди! И смотри, чтобы она не смела отсюда сегодня выйти. — Маркус окинул Диану холодным взглядом. — Если тебе не надоело делать из себя посмешище, я пошел к своей шлюхе.
Диана схватила серебряную лампу и швырнула ее в дверь. Потом упала на кровать и разрыдалась.
Келл позволил ей плакать целых пять минут, потом сухо заметил:
— Твои слезы на меня не действуют, леди. Побереги их для Маркуса Магнуса.
— Ох, заткнись! Так вы сговорились — будь вы прокляты! — убрать меня из дома, чтобы он мог тут устроить эту мерзкую римскую оргию! — Диана села и вытерла глаза.
Келл решил, что самое время немного пригладить взъерошенные перья. Маркус Магнус и от него самого был не в восторге.
— Господин хотел уберечь тебя от этого зрелища. Эти люди всегда ведут себя, как грязные животные.
— Ты хочешь сказать, такое бывало и раньше? — воскликнула Диана.
— Виноват эта свинья Паулин! Если бы примипил не пригласил его на виллу, он стал бы его врагом, а враги Паулина долго не живут. Хозяин пригласил Юлию Аллегру и ее девиц, чтобы мужчины не приставали к домашним рабыням.
— Юлия Аллегра — хозяйка «веселого дома»? — спросила Диана. — Она мне кое-кого напоминает, ту тоже звали Аллегрой. — «Когда она не называла себя мадам Лайтфут», — уныло подумала Диана. Нижняя губа у нее задрожала. — Ох, Келл, что мне делать?
— Перестать вести себя глупо, разумеется.
— Что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросила она.
— Подойди к зеркалу.
Диана медленно подошла к зеркалу и уставилась на свое отражение большими печальными глазами.
— Посмотри на себя… как следует посмотри! Ты одна из самых красивых женщин, каких мне когда-либо приходилось видеть. Один взгляд на тебя, и он остолбенел, как будто в него ударила молния. Если ты его ждешь, станет он смотреть на другую женщину?
Она шмыгнула носом:
— А как же Юлия Аллегра?
— Он не дотронулся бы до нее и чужим фаллосом.
— Правда? — спросила она тоненьким голоском.
— Я только прошу тебя верить своим собственным глазам. Да ему хоть мешок на голову надень, он не станет терять на нее время.
Диана рассмеялась, несмотря на грубый тон Келла.
— Возможно, он бережет ее для Паулина?
Пришла очередь смеяться Келлу:
— Свинья для грязного борова!
Подумав, Диана рассудила, что со стороны Маркуса было куда благороднее пригласить проституток, чем позволить легионерам бегать за домашними рабынями. В конце концов, вилла принадлежит ему, и он может делать здесь все, что захочет, вот только она не в силах преодолеть жгучей ревности, охватывающей ее при мысли о любой женщине, которой он касался. Когда он придет в спальню, то дорого за это заплатит. Она разыграет из себя снежную королеву. Ему придется сто раз извиниться, прежде чем она оттает…
