Разумеется, эти предложения не вызвали особого интереса. Прошел еще год, и ситуация в этой области ровным счетом никак не изменилась. Скорее, наоборот, усугубилась, поскольку все это время проводилась политика противоположного свойства. Благо конъюнктура на рынках наших экспортных товаров позволяла до поры думать, что такая политика и приводит к успеху. Тем не менее, на наш взгляд, необходимость в указанном структурном маневре не только не отпала, но стала еще более настоятельной. В настоящем докладе излагаются детализированные и уточненные обоснования и предложения по его осуществлению.
Когда выяснилась тенденция снижения темпов экономического роста (4,3 % в 2002 году против 5,3 % в 2001 году и 9 % в 2000-м), президент, явно с подачи своего экономического советника, обвинил правительство в недостатке амбициозности. С тех пор правительственные прогнозы становились раз от разу оптимистичнее и доверия вызывали все меньше.
Возникала идея, что рост цен на газ и энергию до уровня, стимулирующего серьезное энергосбережение, означает удушение конкурентного сектора естественными монополиями и увеличение доли государства и нерыночного сектора в экономике. Отсюда политика всемерного сдерживания динамики этих цен и, стало быть, реального торможения реформ в газовой промышленности и электроэнергетике. Тем самым структурный маневр, означавший на практике сокращение нерыночного сектора, становился невозможным, а ситуация, делавшая необходимым государственное регулирование цен в этих отраслях, замораживалось на длительный срок.
Следует признать, что для такого подхода имелись существенные основания со стороны социальной проблематики. Реформы в ТЭКе повлекли бы за собой удорожание жилищно-коммунальных услуг и увеличение расходов населения, которое было неизвестно чем компенсировать. Идея же 100-процентной оплаты этих услуг населением без компенсаций, долгое время поддерживаемая сторонниками реформ, подтверждала свою нежизнеспособность. Нужно было найти какое-то практичное решение этой проблемы. В настоящем докладе содержатся предложения на этот счет.
Но все же сохраняется одно противоречие. Бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Компенсацию роста расходов населения кто-то должен оплатить. Список претендентов известен и очень короток. Мы оказываемся перед дилеммой: либо максимальные темпы роста, но тогда надо отложить структурные реформы; либо реформы сейчас ради устранения нерыночного сектора и расширения сферы нормальных цен и денежных отношений, но тогда надо отложить достижение максимальных темпов роста.
Ниже мы намерены проанализировать это противоречие. Всю ответственность за излагаемые в докладе выводы и предложения, за их недостатки и, возможно, даже пороки я беру на себя. Тем более считаю необходимым выразить благодарность тем коллегам, которые работали со мной или предоставили материалы для подготовки доклада. В их числе прежде всего А. Р. Белоусов, руководитель Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), B. C. Милов (Институт стратегического развития ТЭК), А. А. Макаров (Институт энергетических исследований РАН), Н. Б. Косарева, А. С. Пузанов, С. Б. Сиваев (Институт экономики города), Т. М. Малева, Л. Н. Овчарова (Независимый институт социальной политики), А. В. Устинов (Экономическая экспертная группа). Это также сотрудники Высшей школы экономики С. Б. Авдашева, Э. Н. Аскеров, В. А. Бессонов, В. В. Голикова, Т. Г. Долгопятова, А. В. Косыгина, В. В. Коссов. Обсуждение проблематики доклада с Е. Е. Гавриленковым (Тройка-Диалог) дало мне дополнительные аргументы и укрепило мою уверенность в его полезности.
1
Где мы находимся
1.1. Структура российской экономики
К 2004 году российская экономика подходит в приличном состоянии. В 1998 году завершился наиболее тяжелый первый этап перехода от плановой экономики к рыночной. За период с 1990 по 1998 год ВВП сократился примерно на 40 %, продукция промышленности — на 50 %, уровень жизни — на 30 % при резком усилении социальной дифференциации: децильный коэффициент (отношение доходов 10 % самых богатых к доходам 10 % самых бедных) вырос, по данным официальной статистики, с 4,9 до 14,5 раза. Усилился процесс депопуляции, сократилась продолжительность жизни. В 1998 году разразился финансовый кризис, обусловленный как внешними причинами (падение цен на нефть, бегство капиталов с развивающихся рынков после азиатского кризиса), так и внутренними (бюджетный кризис, массовые взаимные неплатежи, задержки зарплаты и пенсий, низкий сбор налогов). Понятно, какое в итоге сложилось в обществе отношение к реформам и реформаторам.
После кризиса началось восстановление, для многих — неожиданное, на деле — закономерное. К началу 2003 года многие кризисные явления рассосались. Практически оказалась решенной проблема неплатежей и бартера. С 1999 года федеральный бюджет сводится с профицитом. Благодаря доходам от экспорта энергоносителей снята острота проблемы внешнего долга, который снизился с 90 % ВВП в 1998 году до 40 % в 2002-м. Валютные резервы к июню 2003 года перешагнули за 60 млрд. долл. В первом квартале 2003 года впервые наблюдалось положительное сальдо по счету капитала: отток капитала, считавшийся одной из главных угроз и постоянно порождавший попытки его остановки административными методами, прекратился сам собой вследствие оздоровления экономики и улучшения делового климата. Повысился уровень жизни, потери населения после 1998 года практически компенсированы.
Весь этот период Россия была в числе стран с наиболее высокими темпами роста. Даже в 2002 году, когда темпы роста снизились до 4,3 %, мы опережали все европейские страны с переходной экономикой, кроме Казахстана. В Западной Европе, Северной
Америке и в Японии последние годы преобладали тенденции стагнации, которые еще не преодолены, тогда как угрозы новых форм слабости конъюнктуры сохраняются или нарастают. А мы растем. Темпы роста ВВП за четыре месяца 2003 года составили 6,6 %, в основном благодаря повышению мировых цен на нефть в ожидании иракской войны. Тем не менее прогноз по году (5,5–5,7 %) внушает оптимизм.
Можно сказать, что критическая фаза переходного периода пройдена, Россия стала страной с рыночной экономикой, намного более привлекательной для инвестиций, чем всего два-три года назад.
Об этом необходимо сказать, чтобы подчеркнуть: ныне в центре внимания оказываются качественно иные проблемы, генералы от экономики могут прекратить планировать победы в прошедшей войне. Теперь надо планировать развитие новой России.
К настоящему времени в основном определилась структура российской экономики, сложившаяся в результате пассивной фазы структурной перестройки на первом этапе рыночных преобразований. Она прежде всего внушает беспокойство: требования диверсификации, т. е. преодоления однобокой энергосырьевой ориентации экономики, связаны именно с существующими структурными перекосами.
Для целей нашего исследования в российской экономике целесообразно выделить три сектора.
Первый сектор — экспортный, в основном энергосырьевой. Основан на советских предприятиях, способных производить торгуемую на мировых рынках, конкурентоспособную продукцию. В силу особенностей советской экономики она вынуждена была усиленно разрабатывать сырьевые отрасли, чтобы обеспечить повышенную ресурсоемкость перерабатывающих отраслей, способных работать только с низкой эффективностью из-за отсутствия надлежащих стимулов. Тогда говорили об утяжеленной структуре экономики. Сейчас это обернулось удачей, ибо преимущественно отрасли первого сектора смогли поставлять продукцию на экспорт: нефть, газ, черная и цветная металлургия, химия и нефтехимия, отчасти лесная и целлюлозно-бумажная промышленность. При имеющемся оборудовании и персонале у нас пока обычно с повышением степени обработки еще быстрее растут издержки.
Из готовых изделий — в основном вооружения. Этот сектор приносит доходы в твердой валюте, естественна его ориентация на мировые цены. В этом секторе есть низкоэффективные предприятия, которые быстро начинают терпеть убытки при снижении мировых цен. Но в целом здесь, несмотря на отсталость технологий и организации, высокая рентабельность, обусловленная, в частности, низкими ценами ресурсов, закупаемых на внутреннем рынке, и низкой относительно конкурентов оплатой труда, хотя она и выше, чем в других секторах. Он поэтому дает большую часть доходов бюджета, покрывая также значительную часть перекрестного субсидирования. Здесь же концентрируется основная масса накоплений и инвестиционных ресурсов. Из-за слабости финансовых рынков и низкой отдачи в других отраслях эти ресурсы до последнего времени по преимуществу либо вкладывались в собственное развитие, либо вывозились за рубеж.
