Второй сектор, ориентированный на внутренний рынок, — в том числе почти вся обрабатывающая промышленность, строительство, сельское хозяйство (только в 2002 году появился заметный экспорт зерна), торговля, платные услуги — продает продукцию и приобретает ресурсы по относительно низким ценам, согласованным с низкими доходами входящих в него предприятий и большей части населения, в составе которого высок удельный вес бедных. Продукция конкурентоспособна только при таком низком уровне доходов и приемлемом для него соотношении «цена — качество». При повышении доходов спрос переключается на импорт, предлагающий более высокое качество.
Отечественное производство, предлагающее по высоким или средним ценам товары более высокого качества, способные конкурировать с импортом и при растущих доходах населения, развивается, но медленно, занимая пока сравнительно скромную долю на внутреннем рынке.
Собственно, одна из ключевых, постоянно декларируемых целей нашей экономической политики — повышение конкурентоспособности — относится преимущественно ко второму сектору. Вопрос в том, чтобы создать необходимые стимулы развития и изыскать соответствующие ресурсы. Проблема осложняется тем, что этот сектор менее привлекателен для инвестиций, чем первый сектор, повышение конкурентоспособности требует больших затрат и много времени. И при этом неясно, сможет ли завоевать рынки то, во что вы вкладываете средства, или нет.
Обрабатывающая промышленность, с которой в основном связываются надежды на повышение конкурентоспособности, в развитых индустриальных странах все больше теряет в весе. В Германии, например, доля занятых в обрабатывающей промышленности снизилась с 38,1 % экономически активного населения в 1970 году до 22,8 % в 1999-м. И при этом Германия сегодня считается классической страной среднего уровня технологий, преобладающих в обработке, в отличие от Великобритании, Франции и тем более США, которые сильнее в высоких технологиях[35]. Где мы будем добиваться конкурентоспособности? Во что вкладывать? Риски велики.
Второй сектор не располагает значимыми инвестиционными ресурсами. Повышение доходов не только населения, но и предприятий приводит обычно к росту импорта и сокращению доходов этого сектора. Поэтому, занимая большую часть рабочей силы и производственного аппарата, он на сегодня не располагает необходимыми собственными источниками ресурсов для повышения конкурентоспособности и развития. Он постоянно лоббирует повышение протекционистских барьеров и снижение курса рубля. Будущее этого сектора — в повышении конкурентоспособности сначала на внутреннем рынке, затем на внешних.
Третий — нерыночный сектор, прежде всего сектор регулируемых, как правило заниженных, цен. К нему относится газ, реализуемый на внутреннем рынке, электроэнергия и тепло, железнодорожные перевозки, трубопроводный транспорт, жилищно-коммунальные услуги, включая оплату жилья. Это сектор подавляющего преобладания естественных монополий, поэтому в отсутствие конкуренции и приходится регулировать цены. Вместе с тем этот сектор выходит на предприятия второго сектора, на бюджетные учреждения и население, низкие денежные доходы которых вынуждают поддерживать заниженные цены, субсидируемые из бюджета (ЖКХ), или за счет производственных потребителей (перекрестное субсидирование в электроэнергетике и на железнодорожном транспорте), или за счет природной ренты (газ, электроэнергия).
К нерыночному сектору также можно отнести предприятия всех отраслей, которые не имеют формальных нерыночных регламентаций, но могут существовать только при внешнем субсидировании. К этому сектору также относится бюджетная сфера, производящая большей частью нерыночные услуги. В конечном итоге только она и должна остаться в нерыночном секторе, когда формирование рыночной экономики будет завершено. Да и то за вычетом услуг, переводимых в разряд платных.
Этот сектор представляет собой пережиток советской плановой экономики с деформированными ценами и отсутствием стимулов для развития. Он сохраняется до сих пор вследствие опасения социальных напряжений, которые могут быть вызваны повышением цен до экономически обоснованного уровня (хотя бы до покрытия издержек, включая минимум необходимых капитальных затрат). Сейчас мы наблюдаем такие напряжения при повышении квартирной платы до 100 % затрат в ходе жилищно-коммунальной реформы, при увеличении тарифов на энергию и тепло.
Вопрос о занижении цен в этом секторе является предметом дискуссий. Противники данного тезиса не соглашаются с международными сопоставлениями, показывающими, что у нас цены на газ и энергию для населения, при пересчете по рыночному курсу, ниже, чем в других странах, как минимум в 3–5 раз. При этом ссылаются на то, что на эти товары нет мировых цен. В последнее время выдвинуто предложение пересчитывать наши внутренние цены по паритету покупательной способности (ППС примерно в 3–3,5 раза выше рыночного курса рубля). Тогда легко доказать, что цены на газ и энергию у нас завышены.
Обосновывается такой подход тем, что если к нефти и алюминию применяются мировые цены, то и в других секторах также должен применяться их реальный эквивалент. Иначе мы якобы утрачиваем возможность видеть, как монополии типа РАО «ЕЭС России» или МПС реализуют свое монопольное положение на рынке.
Подобные обоснования, однако, не выдерживают критики. Они основаны на совмещении реальных измерений (мировые и внутренние цены, рыночный валютный курс), по которым определяются реальные издержки и доходы, диспропорции и процессы перераспределения доходов, с условными (ППС), которые применимы лишь в аналитических целях, но не в реальной политике и управлении.
Если исходить из них, то невозможно понять действительно переходный характер современной российской экономики, который как раз определяется различиями трех выделенных выше секторов и взаимоотношениями между ними.
Сторонники такого подхода ссылаются на исследования Мирового банка, в которых для международных сопоставлений конструировались «справедливые» курсы различных валют[36]. Но столь же правомерно использовать ППС, когда сопоставляются объемы ВВП на душу населения в разных странах. Однако сделанный на основе сконструированных курсов вывод, будто цена на газ на уровне 40 долл. за 1000 м3 справедлива, тогда как реально за него платят 80–100 долл., вызывает мысль о том, что конструкция выстроена в чьих-то интересах, а не ради объективной справедливости.
Нерыночный сектор существует за счет крупных бюджетных ассигнований, включая дотации на содержание ЖКХ, а кроме того — за счет заниженных цен на газ, электроэнергию и тепло. Механизм здесь таков: российский газ, один из самых дешевых в мире, позволяет извлекать высокую природную ренту, часть которой реализуется через заниженные внутренние цены. Газ служит основным топливом электростанций (до 62 %, почти все тепловые станции в Европейской части страны). Дешевое топливо позволяет поддерживать низкие тарифы на энергию для производственных и бытовых нужд. Благодаря этому снижаются расходы бюджета на содержание бюджетной сферы и удешевляются другие коммунальные услуги (водоснабжение, канализация и т. п.). Это позволяет также платить заниженную зарплату бюджетникам и низкие пенсии.
Если первый сектор имеет крупные сверхдоходы, то второй сводит концы с концами, а третий сектор — своего рода дно в современной российской экономике. Нельзя сказать, что все его отрасли убыточны; РАО «ЕЭС» и МПС даже при неэффективном управлении издержками прибыльны, хотя не имеют необходимых ресурсов для инвестиций в воспроизводство основного капитала и техническое развитие. Но ЖКХ живет на дотации, а бюджетная сфера, включая силовые структуры, госаппарат, образование и здравоохранение, при существенной раздутости и неэффективности постоянно недофинансируется и вынуждена искать для выживания дополнительные доходы, обычно нелегальные или полулегальные.
В таблице 1 даны оценки основных показателей российской экономики по трем названным секторам.
Таблица 1. ПРИМЕРНАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ ПО ТРЕМ СЕКТОРАМ В 2001 ГОДУ
Примечание: Расчеты выполнены по данным о занятости, Системе национальных счетов (СНС) и данным по отраслям промышленности (С. 358–396). В первый сектор включены нефтедобыча и нефтепереработка, газовая, черная и цветная металлургия, химия и нефтехимия; в третий сектор — электроэнергетика, железнодорожный транспорт, жилищно-коммунальное хозяйство. Остальное — второй сектор.
Источник: Российский статистический ежегодник/Госкомстат. М.,2002.
Валовый выпуск подсчитан в сопоставимых, так называемых «основных» ценах, применяемых в СНС, в силу чего доля первого сектора занижена в сравнении с ценами потребителей, включая внешних. Следует учесть, что на первый сектор приходилось в 2001 году 81 % российского экспорта (более 80 млрд. долл.). Пересчет этой суммы по курсу уже дает примерно 2,5 трлн. руб., т. е. больше суммы выпуска из таблицы 1.
