— Хотел бы я надеяться, что именно по этой причине он вряд ли будет обращаться жестоко с ней или ребенком, но это, скорее всего, призрачная надежда.
— Рорк вспомнил свою мать, вспомнил о том, как она пострадала от рук его отца, и тряхнул головой, отгоняя страшное воспоминание. — Я слишком много раз видел, что бывает при таких обстоятельствах на примере женщин, укрывающихся в «Доче».
— Первая причина смерти беременных женщин — насилие со стороны отца ребенка.
— Все это печально. — Рорк взглянул на другую сторону улицы, на людей, спешащих укрыться от пронизывающего ледяного ветра. На секунду ему почудилось, что он видит переулки Дублина и нависшую над ним зловещую фигуру Патрика Рорка. — Чертовски печальная характеристика человеческой природы.
Догадавшись, какое направление приняли его мысли, Ева взяла его за руку.
— Если это он ее взял, мы его найдем. И ее найдем.
— Пока он ее не прикончил. Или их обоих. — Теперь Рорк повернулся к ней. Она встретила его затравленный взгляд и поняла, что ее догадка была верна. — Все дело в этом.
— Да. Все дело в этом. — Ева покачала головой, и они снова двинулись вперед. — Она должна была хоть кому-то сказать, кто отец ребенка. Может, не здесь, не в Нью-Йорке, но дома, в Англии, кто-то наверняка знает, от кого у нее ребенок.
— Может, она переехала в Нью-Йорк, чтобы спрятаться от него.
— Да я вокруг этого и хожу. Давай вернемся домой и попробуем сузить круг до точки.
«Тэнди Уиллоуби, возраст двадцать восемь лет. — Ева сидела за столом в своем домашнем кабинете и читала данные, выведенные для нее Рорком. — Родилась в Лондоне. Родители: Уиллоуби Анна-Ли и Найджел. Братьев и сестер нет. Мать умерла, когда Тэнди было двенадцать лет. Отец женился через пять лет во второй раз на Марроу Кандиде, разведенной, с дочерью от первого брака Марроу Брайер-Роз, на три года моложе Тэнди Уиллоуби».
Ева перешла на новую компьютерную страницу и продолжила чтение:
«Найджел Уиллоуби скончался, когда его дочери было девятнадцать лет».
— Не повезло. Значит, она осталась с мачехой и сводной сестрой. Обе живы и вполне здоровы. Компьютер, найти информацию о Уиллоуби Кандиде или Марроу Кандиде, а также о Марроу Брайер-Роз, Лондон. Использовать даты рождения и идентификационные номера из загруженного файла.
Работаю…
— Ева? Если ты собираешься звонить им прямо сейчас, позволь тебе напомнить, что в Англии сейчас второй час ночи.
Она грозно нахмурилась, глядя на часы.
— Вот гадство! Ладно, перенесем это на утро. Компьютер сказал ей, что Кандида в настоящий момент проживает в Сассексе, а вот Брайер-Роз сохранила местожительство в Лондоне.
— Ладно, вернемся к Тэнди. Смотри, она больше шести лет проработала в магазине одежды в Лондоне. Карнеби-стрит. Должность: менеджер. Одна и та же квартира…
— Апартаменты, — перебил ее Рорк.
— Это с какой еще стати? Откуда ты знаешь… ах да. — Ева устало потерла затылок, когда до нее дошел смысл того, что он сказал. — Да, она назвала бы это апартаментами, хотя откуда нам знать, может, это спальня с гостиной и кухней в одном флаконе. Ну, словом, она прожила в этих «апартаментах» больше шести лет. Она там устроилась, пустила корни, она вообще человек привычки. Надо будет поговорить с хозяином магазина. — Теперь она отодвинулась от стола и запрокинула голову к потолку. — Если у нее был парень, держу пари, это были длительные отношения. Она не из тех, кто прыгает из койки в койку. И вдруг она переезжает, да не просто в другую часть Англии или даже в другую европейскую страну, нет, она перемешается на три тысячи миль, на другой континент. Покидает свой обжитой дом, бросает работу, где у нее уже приличный стаж. Для такой женщины, как Тэнди, это не каприз. Это серьезный шаг, который она должна была хорошенько обдумать и взвесить. Она не стала бы его предпринимать без веской причины.
— Ребенок.
— Да, я бы сказала, все сводится к этому. Она отделила себя и ребенка океаном от кого-то или от чего-то. По очень серьезной причине, иначе она по-прежнему вила бы свое гнездышко в Лондоне.
— Она — человек привычки, — вставил Рорк. — Как и двое убитых, которыми ты сейчас занимаешься.
— Будем надеяться, что Тэнди ждет не столь печальный конец. Я подготовлю доску, составлю шкалу времени и разложу все по полочкам.
— Хорошо. Если я здесь больше ничем конкретным не могу тебе помочь, перебрось мне пару-тройку слепых счетов по делу Копперфильд и Байсона. Буду искать цифры.
Ему действительно хотелось отойти — хотя бы навремя — от мысли о бесконечно уязвимой женщине, возможно, оказавшейся в руках человека, желающего причинить ей вред. А ведь не исключено, подумал он, то этого человека она когда-то любила…
Ева на минуту остановилась и повернулась к нему. — Будь я на твоем месте в этом деле, я бы велела Уитни поцеловать меня в задницу.
— Что? — Рорк так погрузился в свои мысли, что е сразу вернулся в настоящее. — Ну если уж на то пошло, я предпочел бы вблизи от своей задницы твои губы, а не Уитни.
— Найди мне что-нибудь полезное, а там видно будет.
— Ты заметно поднимаешь стимул.
Ева стремительно повернулась в кресле спиной экрану.
— Тебя это смущает? Эта проблема с Тэнди? Глупо, признал он, глупо было бы думать, что она не заметит, не поймет. Еще глупее, наверное, пытаться скрыть это от нее. Или от самого себя.
— Честно говоря, да. Некоторым образом. Меня это задело глубже, чем мне бы хотелось. Сам не знаю, что я чувствую: гнев или боль. Наверно, и то, и другое.
— Рорк, мы не можем утверждать, что Тэнди попала в такую же ситуацию, как твоя мать.
— Мы не можем утверждать, что она в нее не попала. — Рорк рассеянным жестом поднял фигурку богини, которую Ева держала на столе. Символ женщины. — Он дождался моего рождения и только потом убил ее. А она пыталась меня защитить, она думала, что действует в моих интересах. Вот и Тэнди, наверно, так думает, доверившись тому, кто ее захватил. — Рорк поставил статуэтку на стол. — Я просто хочу на какое-то время переключиться на что-нибудь другое.
«Он так редко страдает, — подумала Ева. — Нет, — поправила она себя, — он так редко позволяет себе страдать».
— Я могу перенести это дело в управление. Не буду заниматься им здесь.
— Нет. — Тут Рорк подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями. — Это никуда не годится, это повредит нам обоим. Наше прошлое сделало нас такими, какие мы есть. Но прошлое не может помешать нам делать то, что мы делаем. Если мы перестанем делать то, что нужно, это будет означать, что они победили, верно Ева накрыла его руки своими.
— Они не могут победить. Все, что они могут, это испортить нам настроение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
