как вверх взметнулись сразу все руки. Некоторые для верности подняли две.
— Вы правда считаете, что женщинам место у мужского сапога? — агрессивно начала дамочка с острым носом, на кончике которого чудом держались маленькие круглые очки. Кажется, я видела её авторские программы. — Почему вы решили променять перспективную карьеру на то, чтобы шнуровать корсеты капризным мирайкам?
— Не то, чтобы она была особенно перспективной…
— Женщины так долго отстаивали своё право на равенство с мужчинами, а вы теперь убеждаете их в том, чтобы вернуться на кухню!
— Я никого ни в чём не убеждаю, — опешила я.
— Правда, что на Мирае казнят женщин за неприкрытые волосы? — наседала дамочка.
— Дорогая Марисса, — пропел Дольгер, сидящий по правую руку от меня. Он выучил имена всех присутствующих репортеров? — Ваш интерес нам понятен и приятен. Мирай — цивилизованная планета. А её император заботится о благе всех граждан.
— Но ведь Рэйден Дэльер…
— Так! Отберите у неё микрофон, — нежно попросил Дольгер. — Солнце, мы не можем вести беседу только с вами, это не интервью. Следующий вопрос!
— То есть, нет ничего плохого в том, что женщина станет просто хранительницей семьи, матерью и пожертвует самореализацией? — перехватила инициативу другая журналистка, тоже явно с Киреи.
— Ну да… То есть, нет! Я имела в виду — если она сама захочет…
— Может, вы набиваете себе цену? Ждёте, что «Иседуро» приползут к вам на коленях и предложат огромную зарплату?
— Отберите и у неё микрофон!
— А что у вас с мирайским императором?
— Это личный вопрос, частная жизнь императора — не предмет для обсуждения.
Пока Дольгер полностью не завладел инициативой, я решила высказаться:
— Послушайте, я просто живу свою жизнь. В какой-то период мне было интересно и важно строить карьеру, я посвящала этому много времени и сил, но сейчас поняла, что не хочу становиться рекламщиком. И я никого ни к чему не призываю, успокойтесь уже! Если я не пользуюсь своим образованием для взбирания по карьерной лестнице, это не значит, что я проживаю жизнь зря… А мои личные отношения не обсуждаются!
Было бы здорово сказать, что на этом меня перестали терзать вопросами, но интерес только возрос. Часа два я пыталась обстоятельно и чётко отвечать на каждый, но на третьем взмолилась о пощаде.
— И последний вопрос! — зычно объявил Куцар, капризно надув подкрашенные блеском губы.
Он был уверен в себе и знал, кто тут сегодня звезда дня.
— Вы любите Рэйдена Дэльера? — отчаянно выкрикнул кто-то с места, ни на что особо не надеясь.
— Да.
Сказала прежде, чем подумала. Но все уже услышали и зафиксировали. Дольгер покосился на меня сочувственно и объявил о том, что пресс-конференция завершена.
Я только что всем заявила, что его люблю, а ведь он мне этого не говорил даже. Ну да, сказал, что хочет жениться, но о любви речи не было.
Вечером я сидела у себя в комнате и жаловалась на жизнь всем, кто хотел слушать. Честно говоря, кроме Ельки не хотел никто. Рокси уже устала, а Курти, скорее всего, было плевать. Рэйден распорядился, чтобы Рокси освободили канал для связи с Нигорой и я могла часами болтать с подругой. Она пребывала в шоке уже несколько дней и выходить из него не собралась. Метаморфозы, произошедшие со мной всего лишь за пару месяцев, казались ей нереальными.
— Ты же карьеру свою недоделанную всё строила! А сейчас… Даже внешне изменилась. Загар тебе очень идёт. Волосы блестят. И глаза. Влюбленность тебе тоже, несомненно, идёт. Но в мирайского правителя?! Как тебя угораздило?
Ответа на этот вопрос я и сама не знала.
— На свадьбу позовешь?
— Не хочу выходить за парня, которого все считают диктатором и у которого столько наложниц, — пожаловалась я. — Если с диктатором я еще могу смириться, то с наложницами…
— Хочешь, я их всех отравлю? — предложила подруга.
— Вроде бы тут это запрещено законом, как и на большинстве планет, — разочарованно протянула я.
Елька меня очень успокаивала. Рэйден тоже старался поднять мне настроение. Сводил на пляж пару раз. Но из-за усиленной, после покушения, охраны, слишком усиленно изображающей обычных отдыхающих, я не могла расслабиться.
Елька, если раньше я бы сказала, что оказаться одной на шикарном пляже с белым песочком, чистейшим морем, в окружении накачанных мужиков — это просто мечта, то сейчас чувствую себя, как в ловушке, — продолжила я свои стенания.
— Знаешь что? А вот я возьму и приеду к тебе! — объявила подружка.
— А как же твои дела? Как же Нунг?
— Я тебя умоляю! Такая женщина, как я, стоит того, чтобы её дождаться, — отмахнулась она. — Я его заранее предупредила, что я как вольный ветер. И сейчас меня несёт в сторону Мирая. Все гаремы вздрогнут!
Добраться без приключений у неё не получилось. На Мирае не везде принимали егвы, тут была распространена местная валюта — мира. И с обменниками было туго. Пришлось послать за ней Дерека.
Злачных заведений, куда две приличные девушки могут завалиться потанцевать на барной стойке, на Мирае не было. Поэтому нам с подругой, после трогательного воссоединения, пришлось завалиться в комнату к Дольгеру и конфисковать остатки бабулиной настойки. Он сперва сопротивлялся, а потом присоединился к вечеринке. Шерит подтянулся где-то на второй бутылке. Принёс с собой Догусика. Он устроился на низком прикроватном пуфе и смотрел на нас укоризненно.
А потом нам показалось, что надо бы пригласить и будущего министра природы. Он упирался и утверждал, что станет после таких выходок будущим политзаключенным, но мы были неумолимы.
Ближе к ночи стало скучно, и мы отправились бродить по дворцу. Поменяли продукты местами в пищехранилище, утащили оттуда пару дорогих бутылок вина, расставили гибкие статуи в мирайском зале славы в неприличные позы и исписали стены феминистическими надписями. Под утро нашу весёлую компанию доставили под ясные очи Рэйдена, который пообещал всех депортировать. Кроме меня, конечно. Меня — запереть. Навсегда.
… Мы всё-таки поженились. На берегу моря. Елька пищала от восторга и заявила, что хочет так же. Нунг был спешно вызван с Нигоры, но застрял где-то на границе и попал только на банкет.
Родители приехали. Мама даже всплакнула — то ли от счастья, то ли от горя. Папа пожал руку Рэйдену. Братец же выдал положенное ему по долгу родства — если мирайский правитель обидит сестру, то он его найдет и надерёт ему зад. Мы все честно старались не смеяться. Рэйден — особенно.
Самый щекотливый вопрос нашего
