Тем более что тропинка упирается прямо в рот каменного чудовища. Здесь она заканчивается. Дальше дороги нет. Можно лишь повернуть обратно, но я не хочу возвращаться. Мне нужно найти Анну.
Я слышу музыку, звуки флейты и барабана. Они, похоже, исходят изо рта каменного людоеда. Разрываюсь между страхом и решительностью. Как жаль, что я одна, без Анны! Интересно, как бы поступила она? Но я уже знаю ответ. Она девушка смелая, ее ничем не испугать.
Она со смехом запрыгнула бы в пасть чудовищу, потому что для Анны любой новый опыт – это новое приключение, новый вызов, новая граница, которую необходимо пересечь.
Шепот в кустах обращен ко мне. Он приглашает:
– Войди.
И я вхожу.
Внутри темно, хоть глаз выколи. Почти сразу спотыкаюсь о камень и едва не падаю лицом вниз. Вытягиваю руки в стороны, нащупывая внутренние стены каменного монстра, трогаю его рот и глотку. Внутри так тесно, что я вынуждена согнуть руки в локтях. Зато могу стоять прямо, не опуская головы. Стены холодные и сырые.
Двигаюсь на ощупь, ступаю осторожно, пока мои глаза постепенно не привыкают к темноте. Вижу впереди тусклый свет. Нахожу длинную лестницу, высеченную в скале, нащупываю заржавленный чугунный поручень. Лестница ведет в систему пещер. С потолка, напоминая крышу палатки, протекшую во время сильного ливня, свисают длинные, причудливые сталактиты, красно-бурые у основания и желто-белые на кончиках. Они похожи на колючки гигантского морского ежа.
Со сталактиков капает вода, собираясь лужицами на каменном полу. Капель гулким эхом отдается от стен, и пещера гудит, как колокол. Ручейки воды текут у меня под ногами, и я, чтобы не поскользнуться, вынуждена цепляться за металлический поручень. Поручень влажный и, скорее всего, ржавый. Воздух в пещере затхлый, неприятный. Я, подобно Ионе, бесцельно бродившему в брюхе кита, словно спускаюсь по глотке людоеда в самое чрево земли. Идти можно только вперед, куда бы ни привела дорога.
Теперь я вижу нижнюю площадку лестницы. Оглядываюсь, чтобы понять, сколько прошла. По моим прикидкам, я преодолела половину пути. Чем ниже я спускаюсь, тем громче и безумнее становится музыка. Кажется, будто звучит неумолчный хор голосов, вопит во всю мощь легких, отчаянно желая быть услышанным.
Наконец я внизу. Вхожу в коридор, такой узкий, что по нему может пройти только один человек. Иду дальше, постоянно пригибая голову. Через несколько сот ярдов, оказываюсь на площадке, с которой виден огромный грот. В него ведут высеченные в камне ступени. Останавливаюсь и с высоты смотрю на пещеру. Напротив меня – водопад естественного происхождения, бьющий из трещины высоко в скале. В трещину видно ночное небо. Сквозь нее, придавая струям воды волшебное очарование, льется серебристый лунный свет.
Из стен торчат зажженные факелы, еще один источник света. Не слишком яркий, но и его достаточно, чтобы увидеть, что грот расписан фресками. На них изображен сад, через который я только что прошла, с теми же статуями, выглядывающими из густой листвы. Пол грота порос розовым мхом; в свете факелов его плотный ковер блестит и переливается золотом.
У основания водопада вода стекает дальше двумя потоками, образуя островок. На нем высится небольшое каменное сооружение с круглой колоннадой, что-то вроде эстрады или подиума, открытое с одной стороны. Оно тоже залито лунным светом. Вокруг подиума застыло несколько фигур в белых одеждах. Лица скрыты под огромными звериными головами из папье-маше. Фигуры в белом играют на музыкальных инструментах – кто на барабане, кто на цимбалах. Двое дуют в длинные деревянные дудки. Музыка звучит громко и пронзительно, отражается от стен, заполняя грот какофонией звуков и ритмов. Я чувствую, как она вибрацией отдается во всем моем теле.
На подиуме стоит трон, обтянутый красным бархатом с золотой оторочкой, с передними ножками в виде львов. На троне – некто в длинных ниспадающих белых одеждах. Не то мужчина, не то женщина, пол определить невозможно. Возле его ног сгорбилась обнаженная женщина. У нее светлые волосы, совсем как у Анны. Чувствую, как екнуло сердце, но не могу сказать точно, Анна ли это, потому что она слишком далеко от меня и уткнулась лицом в пах фигуре в белом, чья обтянутая перчаткой рука лежит на ее затылке, подобно тому, как делает священник, даруя прихожанину отпущение грехов.
По-видимому, эта женщина – великая грешница, потому что спина ее исполосована ударами хлыста, оставившими на ней зловещие красные рубцы. За спиной у человека на троне – еще один, в бесформенном одеянии, с занесенным над головой кнутом, готовый продолжить экзекуцию. Я вспоминаю, как Анна показывала синяки на запястьях, вспоминаю, как жутко они выглядели, и понимаю, какой я была наивной, думая, что это все пустяки.
Еще пять обнаженных женщин, две блондинки, две брюнетки и одна рыжая, полукругом стоят на коленях у основания ступеней, ведущих к подиуму. Лица их обращены к трону, руки лежат на коленях, головы опущены.
Они ждут своей очереди.
Музыка такая громкая, что я не слышу даже собственных мыслей. Она оглушает, кажется, будто звуки стирают мою индивидуальность, вытесняют мой разум. Нет, я этого не допущу. Я помню, зачем я здесь. Мне нужно найти Анну. Я повторяю это вновь и вновь, как мантру.
Начинаю медленно спускаться по ступенькам, и чем ниже оказываюсь, тем явственнее понимаю, что каменный пол устлан отнюдь не мхом, а человеческими телами. Копошащейся массой совокупляющихся человеческих тел, волос, блестящей от пота кожи. Живой ковер покрывает практически каждый дюйм пола, расползаясь во все стороны.
Тела настолько плотно переплелись, что трудно отличить одно от другого. Головы, торчащие из-под ног и рук. Торсы в объятиях бесчисленных конечностей. Ноги появляются из-под плеч, руки исчезают между ног и появляются из-за чьей-то талии. Руки сжимают груди. Пенисы торчат между согнутых колен. Рты либо блаженно раскрыты, либо жадно пожирают ту или иную часть тела. Кажется, музыка ввела всех в экстаз, подстегивая людей, разжигая в них сексуальный голод.
Я думала, чего я только не видела вместе с Анной, – на сайте «СОДОМ» или в клубе «Фак-Фэктори». Думала, что уже не увижу ничего нового. Но такого мне еще не доводилось видеть. Даже в кино.
Осторожно делаю шаг вперед, вступаю в массу копошащихся тел. Кажется, они замечают мое присутствие, начинают раздвигаться, уступая дорогу. Прохожу сквозь них, стараясь стыдливо не смотреть по сторонам, и в то же время чувствую себя совершенно неприметной, потому что никто не обращает на меня внимания, словно я иду по оживленной городской улице, запруженной человеческой массой, одна из многих, среди сотен и тысяч людей, затерявшаяся в суете.
