– Я не шучу, Мо, – ответил Купер, кидая сердитый взгляд в сторону Алана, поедавшего блинчики.
– Я жила много лет одна, до того как появился ты, – сказала я, взяв его за подбородок и твердо посмотрев на него.
– За те полгода, что ты здесь, тебя почти ограбили, угрожая ножом, и ты встретилась со злым медведем, – возразил Купер.
– Так что по теории вероятности, шанс, что со мной случится что-то еще, ничтожен, – пожала я плечами.
Купер зарычал, издав низкий звук, зародившийся глубоко внутри.
– Мо.
– Милый, я понимаю, все это часть инстинкта защитника альфа-самца, но ты меня начинаешь бесить. Из нас двоих ты идешь в лес с толпой пьяных, вооруженных адвокатов. Вообще-то, о твоей безопасности надо волноваться больше, – захихикав, я поцеловала его подбородок, где оставила след от муки. – Но обещаю не выходить одной, не сообщать незнакомым визитерам, что дома никого нет и не принимать сладостей от мужчин в грузовичках без опознавательных знаков.
Губы Купера насмешливо изогнулись.
– Это все, о чем я прошу.
Я практически оттащила Купера к его машине, лишь бы он ушел, и остаток дня прошел без особых приключений. Линетт подавала мне неправильные заказы, окликала меня не моим именем и почти бросала мне грязные тарелки через стойку. С какой-то стороны, было даже приятно вернуться к нормальной жизни.
Эви согласилась прийти ко мне и устроить мелодраматический марафон с Сандрой Баллок в главной роли. Подруга собиралась приготовить маргариту, приготовленные в «Твое лицо растает», от чего слизистая моего желудка затрепетала от страха. Я как раз поставила «Пока ты спал» в DVD плеер, когда противная попсовая мелодия на телефоне отвлекла Эви от того, что она смешивала в блендере.
– Не старовата ли ты для Бритни Спирс? – с иронией поинтересовалась я.
– Базз? – она со смехом произнесла по телефону. – Я же говорила тебе, мы напиваемся и смотрим на отвратительно приятных людей. Настоящее девчачье занятие… Что? Что происходит?
Я тяжело опустилась на диван. О, Боже, кто теперь пропал? Кто из моих друзей исчез, ранен или того хуже? Я подумала об Алане, имевшего возможность после потепления гораздо чаще ходить в лес в одиночестве. Что если на него напали? Абнер в последнее время отправлялся на разведывательнве прогулки по заповеднику. Уолт рыбачил. Черт, Герти собиралась вскопать сад на заднем дворе. Никто из них не был в безопасности. Я опустила голову на руки и ждала, пока Эви положит трубку и сообщит мне плохие новости.
Она нажала отбой и повернулась к блендеру, отмеряя и добавляя ингредиенты с точностью химика. Я ошарашено уставилась на нее.
– Ну? – не выдержала я.
– Алан нашел туристов, точнее то, что от них осталось, – ответила она со странной сдержанностью. – Базз просто позвонил сообщить, что по просьбе Алана связался с офисом государственного патологоанатома по поводу останков. Базз собирается идти в горы.
– Где их нашли? – я взяла текилу и налила нам по рюмке.
Эви выпила свою порцию и поморщилась.
– В миле или около того от их палаток. От ребят остались просто… кости, разбросанные в ложбине. Алан смог найти останки сейчас потому, что сошел снег. Базз сказал, их глодали… много разных животных. Алан не хочет оставлять место, пока не будет возможности перенести тела в какое-нибудь достойное место.
Я не понимала, почему эти новости стали таким потрясением. Ведь я знала, как мала была вероятность, что мальчики живы, что только вопрос времени, когда найдут их тела. Но знание, что их нашли, делало ситуацию завершенной, и в то же время поднимало старый вопрос. Что с ними произошло? Кто на них напал? Будут ли эти атаки повторяться? От мысли об Алане, находящемся на темной горе, несущем вахту над останками, у меня скрутило живот.
– Может, отложим сегодняшние планы на другой вечер? – предложила я, доставая таблетки от изжоги. – Базз скорее всего захочет тебя увидеть.
– Базз будет помогать Алану, – ответила Эви. – А у нас с тобой свидание с неправдоподобной романтической комедией.
– Эви.
– Молюцелла, – парировала она. – Что еще мы можем делать? Они там, в горах, а мы здесь. Пройдет не один час, прежде чем они вернуться. Чем ты можешь помочь Алану?
Я пожала плечами.
– Что если я скажу: «Эй, я знаю, где найти огромную популяцию волков. Может быть, пойдем и снимем слепки с зубов и сравним следы от укусов?»
– Этим ты предашь Купера и стаю, которые доверили тебе свой секрет, – сказала Эви, со стуком поставив бутылку на стол. – Мы не должны в это вмешиваться, Мо. Если я чему и научилась, живя в стае, так это тому, что надо позволять им самим решать свои проблемы, давать возможность со всем разбираться.
– Но ведь это не ссора из-за последней печеньки. Дело в том, что существует вероятность, что кто-то из стаи убивает людей! – вскричала я. – Твой муж на той самой горе. Алан тоже там. Что если этот кто-то вернется к оврагу за трофеями?
– Ты действительно так думаешь? – побледнев, требовательно спросила Эви. – Ты считаешь, кто-то из стаи творит все это?
– Ты хочешь сказать, тебе такая мысль в голову не приходила?
– Нет! – воскликнула она. – Стая – моя семья. Они могут поранить кого-то во время драки, но никто из них не способен на убийство. Может это какой-то оборотень–бродяга, одиночка, получающий удовольствие от любого убийства. Если дело обстоит так, то стая его поймает. В самом деле, Мо, иногда я не понимаю, что происходит у тебя в голове.
– Ну, тогда, скажи, что мне думать. Ты настолько уверена в себе, в стае. Скажи как мне не чувствовать себя все время виноватой. Как ты можешь каждый день видеть, что Алан переживает из–за невозможности найти волка, и знать, что можешь ему помочь?
– Если я на блюдечке передам секрет моей семьи представителю власти Соединенных штатов, как это хоть чему-нибудь поможет? – тихо спросила Эви. – И я могу смотреть на Алана, потому что у меня годы практики в сохранении тайн. Мы, из тупиковых линий, не можем превращаться. Единственное чем мы помогаем своей стае, это своим молчанием. Я не выросла в хипповой общине любви, где делают коллаж или еще что в том же духе всякий раз, когда испытывают какое-то чувство!
– Эй, это не честно! – закричала я. – Я не бегаю вокруг, высказывая все, что у меня на уме. Просто считаю, что в этой ситуации на нас лежит ответственность.
– Мы даже не знаем, что это за ситуация.
– Хорошо, – прорычала я, – Но не используй против меня то, что я рассказала тебе о своих родителях. Я же не бросаю тебе в лицо количество поглощаемого твоей семьей мяса или то, как они отвлекают своей непредсказуемой обнаженкой.
