- И что же ты сделал?
- Ничего. Я просто окаменел. Выражение лица Мэгги, когда до нее дошло, что я понятия не имею, что делать... Я по сей день вижу в кошмарах это ее лицо. - Он вздрогнул. - Хочешь знать, чем все закончилось? Моя маленькая сестренка вцепилась зубами в руку Джонаса, врезала ему по яйцам и обозвала говнюком.
- Ничего себе! Даже не верится.
Он слабо улыбнулся.
- Она всегда была жестче меня. Но я - быстрее. И когда Джонас потянулся к ее горлу, я сумел перекинуться раньше Мэгги. Я помешал ему, но обе стаи начали превращаться, и уже ничто не могло остановить кровопролития. Мэгги никак не хотела отступиться от Джонаса. Она все бросалась и бросалась на него, сколько бы я ее ни удерживал. Сзади на меня обрушился другой волк, и я отвлекся. Тогда Джонасу удалось повалить Мэгги. Его зубы приближались к ее шее, и тут я сорвался. Одно из тех редких отчетливых воспоминаний, что хранит моя волчья память — это как я, не думая ни секунды, убиваю напавшего волка, отшвыриваю Джонаса от Мэгги, придавливаю его к земле и вырываю глотку.
Одно лишь воспоминание о той расправе заставило Купера побледнеть. Я сжала его руки, пытаясь вернуть в настоящее.
- А что случилось с другими волками той стаи?
- С одним расправилась Мэгги. Но остальных, всех по очереди, я убил сам. Кто-то из наших хотел мне помочь, но я не позволил. В чужой стае было двенадцать волков, и когда я опять обратился в человека, понял, что убил их. - Купер зарылся лицом в ладони, словно не мог взглянуть мне в глаза.
Я растерялась, не в силах понять, с чем это связано. Я потрясла его за плечо.
- Но разве это не здорово?
- Нет, не здорово! - завопил он.
- Ты спас сестру. Защитил дом и стаю. Не вижу в этом ничего плохого.
- Я убил людей, Мо! Да, конечно, порой у них вырастали клыки и шерсть, но они были людьми, такими же, как любой человек из моей стаи. Мужчинами и женщинами. И я убил их всех до одного. Что-то во мне способно на такие поступки. Я не мог пережить того, что сделал. Все твердили, что отец гордился бы мной, что я показал себя замечательным лидером. А я каждую ночь с криком просыпался от кошмаров. Все было напрасно. Я больше не мог находиться с родными. Не доверял себе рядом с ними. Я их не стоил.
Купер неотрывно смотрел на огонь, и губы его едва шевелились, когда он сказал:
- Мэгги могла бы простить мое замешательство. Забыть о том, как я убивал людей у нее на глазах. Но когда я не смог опять стать ее бестолковым старшим братом, она возненавидела меня. Она ненавидела меня за неспособность играть роль, на которую, очевидно, годилась лучше меня, за предательство стаи. Когда я уехал, она словно бы вздохнула с облегчением, потому что у нее появилась причина.
Я залезла на колени Купера, немного опасаясь, что он отпрянет, оттолкнет меня прочь.
- Чего ты хочешь от меня? Чтобы я обругала тебя? Ударила? Завопила «убирайся прочь, ты чудовище»? Если рассчитываешь на такую реакцию, то будешь сильно разочарован.
Купер глубоко вдохнул и немного расслабился. Он уткнулся лицом в мою шею.
- Ты не сердишься на меня?
- Я еще не до конца все обдумала. В основном я сержусь на то, что ты считал меня неспособной понять. Ты напал на человека, чтобы спасти меня. Думаешь, я стану тебя упрекать? Меньше любить? Как я могу обвинять тебя в том, что ты сделал то же самое ради семьи?
Я запрокинула голову Купера и очень строго на него посмотрела. Он вздохнул, приложил ухо к моей груди и стал слушать сердцебиение, поводя щекой по моей рубашке и глубоко втягивая воздух.
- Скажу тебе больше, эта история не делает тебя самым страшным типом из тех, с которыми я встречалась, - сказала я, скривив губы в дерзкой усмешке.
Купер нахмурился:
- Мо, я убил одиннадцать человек. Сколько, по-твоему, надо убить, чтобы стать «самым страшным типом их тех, с которыми ты встречалась»?
- Двенадцать, - заявила я, пожав плечами. - Это порог жертв моего кавалера. Должна же я иметь свои стандарты.
- Ты немного чокнутая.
- Я живу с оборотнем. Мне положено быть немного чокнутой.
Глава 18
В следующей программе «Доктор Фил»
Сбросив тяжесть с души, Купер уснул гораздо раньше меня.
В полудреме я глядела на звезды и прокручивала в голове рассказ Купера. Переживала ли я, что мой возлюбленный оборотень способен убить? Безусловно. Представила ли я все в лучшем свете, чтобы он не раскаялся в своих откровениях? Еще как! Тем не менее я понимала, что еще не вполне разобралась в своих чувствах — все же он убил не каких-то там кроликов или даже людей. Это были взрослые, здоровые оборотни, которые посягали на их территорию и хотели перебить всю семью. Сомневаюсь, что не поддержала бы Купера, представься мне такой шанс.
И чем больше я думала, тем сильнее злилась на Мэгги. Да, она молода, но разве можно так жестоко травить брата за вполне адекватную реакцию после массовой бойни? Как смеет она винить его в своих раненых чувствах? Еще неизвестно, как преодолел бы Купер это испытание, держи она рот на замке.
Сестра Купера должна понять, какую боль ему причинила. Должна, в конце-то концов, повзрослеть. Но если не сдать Мэгги под дулом гаубицы на принудительное лечение к доктору Филу[41] едва ли я выйду из схватки с ней без потерь.
И все-таки картина того, как доктор Фил обрушивает на Мэгги поток техасских жаргонных словечек, постепенно погрузила меня в сон.
Проснувшись поутру, я заметила, что Купер чем-то встревожен. Он принюхивался, втягивая холодный дымный воздух и озадаченно хмурил лоб. Стараясь не подавать виду, притворялся, что вовсе не спешит убраться из лагеря, а хочет поскорее доставить меня в нашу кровать, где сможет любить меня по-настоящему. Он воспевал преимущества походного отдыха, не обремененного домом на колесах или палаткой.
- Когда выходные заканчиваются, все, о чем мечтаешь — это добраться домой, а не паковать целый час снаряжение.
- Ты просто пытаешься увильнуть, чтобы и в следующий раз не брать палатку. - Он снова поднял голову и втянул воздух. - Купер, что происходит? Ты постоянно так делаешь. Ты ведь не сожалеешь о вчерашнем разговоре?
- Нет. Разумеется, нет, - заверил он. - Запах какой-то странный. Я учуял его, как только проснулся.
- А я говорила тебе, не есть эту вяленую гадость, - проворчала я.
- Давай просто уйдем отсюда, - сказал он и обнял меня, когда мы направились в лес.
Мы преодолели больше мили пути, и с каждым шагом Купер становился все напряженнее. Перепрыгнули впадину на тропинке, и тут он остановился, принюхался и ринулся в чащу деревьев.
- Купер?
- Стой, где стоишь! - крикнул он на бегу.
