вероятно, спят. Они, без сомнения, полагаются на дозорных, которые должны предупредить их о любой угрозе.
Подкравшись поближе, благодаря острому зрению Кракена, вычислил момент смены позиций дозорных на стене. Используя удобный момент, выпустил щупальца и посадил на себя десять енотов. Стал взбираться щупальцами вверх, но через пару метров соскользнул вниз.
Приземлившись на щупальца, понял, что взбираться по этим стенам бесполезно: выемки были слишком мелкие, а стены практически гладкие. Однако у енотов, с их маленькими и ловкими пальцами, могло получиться лучше.
Позвав к себе трех самых шустрых енотов, прошептал:
— Кто хочет поиграть в альпинистов?
Ковальски первым поднял лапку.
— О нет, только не ты, дружок. Если бы ты был менее неуклюжим, то я разрешил бы.
Енот обиделся и стукнул лапкой по моему сапогу.
— Успокойся, это ради твоей безопасности. Стены высокие, и ты можешь серьезно пострадать при падении.
Но Ковальски не унимался, и активно начал объяснять свою идею, которую Кракен перевел мне: енот предлагал, чтобы я подстраховал его щупальцами снизу.
— Ладно, черт с тобой, — сдался я. — Ползи вместе с остальными.
Помог троим енотам забраться повыше, и начал наблюдать за ними. Зверьки аккуратно выбирали места, чтобы зацепиться и широко расставляли лапки. Но уже через минуту двое из них сорвались. Хотя высота была небольшой, всё же ловко подхватил их щупальцами, чтобы они не ушиблись. Опустив их на землю, понял, что они расстроились. И подбодрил их словами:
— Тот, кто не падает, парни, тот ничего и не делает. Если в этот раз не получилось, значит, получится в следующий раз.
Я достал им овсяные печеньки из запасов, чтобы утешить, с остальными упавшими пришлось проделывать то же самое. После неудачных попыток, через пятнадцать минут, на стене остались только трое енотов, но среди них все еще был Ковальски. Если он доберется до вершины, то это будет настоящее чудо. Ведь даже по ровной поверхности он ходить не может без того, чтобы не уронить что-то.
Однако троица продолжала взбираться все выше. А я волновался за них из-за высоты стены. И еще через двадцать минут Шкипер полетел на землю. Сразу бросился к нему и, подхватив на щупальца, хотел пожалеть. Но как оказалось, в жалости тот не нуждался: наоборот, радостно улыбался. Как объяснил мне Кракен, сам енот был приятно удивлен, что смог продержаться так долго, несмотря на своё пузо. Шкипер даже начал пританцовывать передо мной, вращаясь на месте, конечно же, выпросил у меня не одну печеньку, а две.
— А мордочка у тебя не треснет? — спрашиваю его, протягивая печеньку. — Ведь у тебя и так пузо больше, чем у нескольких енотов, вместе взятых.
Шкипер гордился своим пузом, потому что после моих слов он приложил лапки к своему животу и начал его с довольством поглаживать.
— Ладно, как знаешь, — сказал я, давая ему ещё одну печеньку. — Но учти, что такими темпами скоро тебе будет сложно бегать.
Енот махнул на меня лапкой и, улегшись на спину, начал жевать печеньку.
Немного удивляясь тому, каких енотов воспитал, я продолжил наблюдать за оставшимися двумя «скалолазами.» Рико и Ковальски ползли с отрывом в метр друг от друга. У Ковальского из-за его роста всё шло быстрее.
В волнении за них, невольно оторвал соломинку высохшей травы и начал жевать её. Ещё через десять минут Рико полетел вниз. С замиранием сердца подхватил его, и только после того, как опустил волосатика на землю, выдохнул. Конечно, и ему достал печеньку, но Рико вдруг агрессивно схватил её и разломал на две части, а потом и вовсе раскрошил в пыль.
— Слушай, Рико, понимаю, что до финиша было немного и, наверное, это вдвойне обидно, что ты сорвался, но не стоит так переживать, — попытался его успокоить.
Однако енот не слушал меня, а ругаясь на своем зверином языке, скалился и бил лапками по земле. А я подумал про себя: один обжора, а другой совершенно не может контролировать свой гнев. Остается только надеяться на неуклюжего Ковальского, иначе мы здесь до самого утра будем повторять попытки.
Не спуская глаз, следил за единственным своим «скалолазом.» Бедняга Ковальски на огромной высоте раскачивался лапками, держась за маленькую щель, затем перепрыгивал ещё выше. Успешно зацепившись за впадину между каменными блоками, он снова начинал раскачиваться. Но вдруг одна лапка у него соскользнула, и я даже отсюда почувствовал, как ему тяжело держаться другой. Пальчики на его лапках уже начали скользить вниз.
Мысленно передаю ему, что если он не сдастся, то куплю ему целое ведро голубики, которую он так любит, и постоянно просит добавлять в десерты. Получив мой сигнал, пушистик стиснул зубы, подтянулся на одной лапке, и перебросил другую на один блок выше. Помогая себе когтями задних лап, оттолкнулся от стены ещё немного, и вскоре он достиг вершины.
Отлично, это свершилось! Ковальски удивил нас всех! Я был очень доволен результатом, и повел группу енотов к воротам. Теперь оставалось только дождаться, когда Ковальски выведет дозорных из строя, чтобы мы могли проникнуть внутрь.
Конечно, незаметно обезвредить такое количество стражников — дело не быстрое, поэтому, подойдя к воротам, мы устроились на земле, ожидая сигнала от Ковальского. Я проверил зрением Кракена, что происходит сверху, и увидел интересное действо: один за другим, дозорные падали на каменные плиты, словно домино, а енот прыгал по стене так быстро, словно метеор. Самое забавное было то, как Ковальски прыгал за спиной у одного из дозорных, который постоянно поворачивался, слыша сзади какое-то движение, но так и не мог понять, откуда оно исходит. При этом енот не стоял на месте, меняя позицию с каждым поворотом арданца. Так можно было довести бедного дозорного до сумасшествия, может Ковальски и пытался это сделать. В общем, развлекался он, как мог. Вскоре пушистик, наигравшись, прикончил его, ну, а ещё через минут пятнадцать Кракен передал мне сигнал о том, что дозорные нейтрализованы. Поднявшись и разбудив спящих енотов, я принялся за ворота. Со всей силы бил по ним и, выпустив щупальца, прожигал. Ворота оказались крепкими, но мои щупальца ранее справлялись и не с такими
