Свет меркнет. Тону в его поцелуе. Горю в руках. Черт с ним с этим платьем! А Шахов все не отпускает. Гладит мои ягодицы, сминает и сдавливает. Залазит без конца за кромку белья и трогает, растирает мгновенно выступившую влагу. Вымазывает меня в ней. Специально же делает. Понимаю, а противится не могу. Завишу от его рук, губ, от натуры его стихийной и бешеной. От собственничества беспредельного, от того, что шепчет мне разные пошлости. Съеживаюсь, а потом вновь и вновь раскрываюсь.
Ник спускает свои штаны и боксеры, легко приподняв над диваном, насаживает меня сверху. По мере проникновения, все кадры смешиваются. Как только проникает до конца, с силой рвет на мне тонкий материал и отбрасывает. Качаю головой, невольно улыбаюсь.
— Куплю новое, — кивает на шелковый комок. — Тебе не о чем волноваться.
— Меня только ты волнуешь… — откидываюсь назад и Ник придерживает мою спину — Это всееее…Мммммхх….Шшшшш — шиплю, двигаюсь к нему ближе.
Качаемся навстречу друг другу. Медленно. Тягуче. Проникновенно. В ответ сдергиваю с него футболку, прижимаюсь к обнаженному телу. Ник подбрасывает и подбрасывает меня. Всасывает мою воспаленную грудь, сдавливает соски. Перемещает руки на бедра и раздвигает их шире. Необузданный взгляд останавливается на том месте, в котором соединяемся. На меня, туда, на меня, и снова туда смотрит.
— Дай руку, — выдыхает он.
Протягиваю без слов. Шахов смачивает мои пальцы в своей слюне и подносит их к клитору. Сверху зажимает своими.
— Немного назад, — отклоняюсь. — Еще…я держу…Хочу, чтобы ты ласкала себя…Пожалуйста, Лееен…Пожалуйста…Хочу видеть…
Выполняю. Не потому, что он просит, хотя и поэтому тоже, но мне самой интересно добавить ощущений. Правда Ник всегда дает с избытком, но пусть еще и так будет. Как только делаю первые движения, мой Шахов становится еще больше, еще крупнее, замираю, чтобы не порвалось там все. Еле-еле покачиваюсь.
Ник меняет угол проникновения и мне конец! Достает до какой-то такой чувствительной точки. Как же выдержать, у меня искры из глаз сыплются. Накрывает мои пальцы своими и усиливает нажим. Я уже не понимаю, чьи пальцы натирают мне клитор, потому что сначала закручиваюсь как самый страшный смерч, а потом с ошеломительными брызгами распадаюсь на берегу.
— Ты охуенная…- толкается и толкается, не дает даже выдохнуть. — Ты вся…моя…Бляяяя…Ты такая горячая…там… — ускоряется, и я снова готова к оргазму — Кончишь еще? — киваю, закатываю глаза от затаскивающего за предел ощущения. — Давай…Со мной…Еще. Ну…еще… — на финальных толчкам одновременно стонем и Ник заполняет меня своей спермой. Пока не осознаю этого факта толком.
Сначала просто переживаю свое крутое пике, а вот потом, когда густые капли вытекают, впадаю в оцепенение. Никита даже не вытащил член из меня, так и сидит, обняв и крепко прижав к себе. Глажу его волосы и перебираю пряди. Кручу в голове календарь. Вроде безопасные дни. Не должно ведь ничего такого, а если…? Что тогда?
— Ник, — он отрывается от меня и смотрит с блуждающей улыбкой. — Ты кончил в меня.
— И что?
— Ну как бы ничего, но…
— Успокойся, — следует бесящая команда.
— В смысле? — поднимаю бровь.
— Все будет так, как будет, — многозначительно заключает он. — Мы идем?
Шок это по-нашему!
Аккуратно слезаю с него и дефилирую в душ. Охрененно! А меня вообще кто-то спросил? Или он решил за нас обоих? И вообще, что за бредятина! Мне только девятнадцать на минуточку! Зараза!
— Лен, стой! — догоняет и обнимает сзади. — Прости. Я не хотел так резко.
— Ник, я…
— Люблю тебя, — разворачивает к себе. — Я тебя люблю, Лен.
Когда он лишал меня девственности, я это слышала. Но, если честно, думала, что это для…ну чтобы не так больно мне было. А вот сейчас все по-иному звучит. Осознанно. И я не знаю…Странный озноб начинает колотить мое тело. Нет, не холодно, понимаю, что это за ощущения. Закусываю губу и прищуриваю глаза. Просто, чтобы не зареветь.
Смотрю на Шахова. Он, как мне кажется, и сам взволнован этим признанием. Все его тело говорит об этом. Напряженный, скрученный, как пружина, сверкает глазами и ждет.
— Ничего не скажешь? — сипло выдает и крепче обнимает.
— Скажу. — А как же мне не сказать, если я умираю и воскресаю каждый раз, когда он рядом. Ну как промолчать, если я первая в него влюбилась, погибала без него снова и снова. — Шахов, — он терпеливо ждет, молчит и еще сильнее напрягается — ты мое все. Моя жизнь! Мое вечное! Тебе ясно?
— Ясно, — так заразительно улыбается, что присоединяюсь. — Ясно…Ну идем в этот долбаный клуб?
37
— Давай, красивая моя, — вытаскивает меня Ник из машины. — Аккуратнее.
— Я и аккуратно. Только благодаря кому-то запуталась в брюках! Да, блиин! Ну помоги же! — ругаюсь себе под нос. — Лучше бы в платье пошла!
— Конечно! — невозможно вежливо бросает мне — В другой раз голой жопой засветишь! Не сегодня!
В ответ только поджимаю губы. Я два раза переодевалась, пока не дождалась одобрительного кивка. И то, Ник скривился, увидев, что на мне короткий черный топ. Ну да, тиранить начал понемногу, но я ни за что не скажу ему, что мне нравится. Это дополнительный момент, где я могу спорить. Нравится, когда он бесится. Нравится, когда именно такие права предъявляет. Шахов сажает меня назад на сиденье и склоняется. Достает из широченной брючины шпильку. Вновь протягивает руки.
— Все. Готово. Идем?
— Идем…деспот.
— Кто? — наклоняется расслышать.
— Я говорю…идем.
— Мгм. Я понял. Ладно.
Шахов прижимает меня к своему боку, и мы заходим в помещение. Надо сказать, что широченные палаццо замедляют мой ход, я почти на весу перебираю ногами в туфлях на высоченных шпильках. И хорошо,
