вести в танце. Может мартини и шумит в моей голове, но угадываю, что это не Шахов. А все равно! Мне же…да, тупо неприятно, и это слабое, вообще ничего не выражающее слово! Мне больно! Вот и ему пусть!
Оборачиваюсь к парню. Вижу, что это здоровенный бугай, но все равно! Закидываю руки ему на плечи и скручиваю замком на шее, не переставая соблазнительно двигаться. Боже, страшный какой. Верзила приободряется и запихивает мне руки за спину, касается голой спины. Фуууу! Противно, а упрямо давлю улыбку. И только этот бугаина склоняется, а я во время отодвигаюсь, сразу слышу нечто грохочущее рядом с нами.
— Слышь ты, руки убрал! — дергает парня Кай на себя.
Тот, вылупив глаза, удивленно рассматривает Шахова, а я продолжаю танцевать. Ник бесится. Лицо перекошено, одним взглядом убивает и меня, и того парня. Трясет его, как мешок. Давай! Бесись! Бесись сильнее, долбаный ты трахарь-ударник! Сходи с ума! Мотай с катушек! Давай! Злись!
— Какого тебе надо? — спрашивает парниша у Шахова. — Иди нах…!
Ни говоря ни слова, Ник вырубает его одним ударом и поворачивается ко мне. Весь псевдозадорный накал гасится в один миг. Уже невесело. Мне конец? Мама…Мамочка…Падают обороты и желание довести Шахова испаряется как медуза на жарком южном солнце. Зверь! Оборотень! Дикарь! Помогите! Спасите!
Замираю, забыв про то, что сейчас бесстыдно извивалась. Шахов источает гром и молнии. Глаза безумно скользят по мне, он в ярости. Ни могу придумать ничего лучше, чем подобрав штаны, и дико заорав, метнуться с танцпола на выход. И куда бежать? Я же с ним приехала! Но я бегу! Я боюсь!
Оглушительно стучу каблуками по ступенькам, этот звук перекрывает все. Слышу свое дыхание, громкое и взволнованное. Ник догоняет меня в два счета и взваливает на плечо. Вишу на нем, как колбаса, подметаю волосами пол, на хрена выпрямила, кудрями бы не достала. Моя задница нагло торчит вверх, и Ник, с оттяжкой два раза оглушительно щелкает по ней. Больно же!
— Сучка! Выморозила, бля! — слышу раскатывающий по венах голос. — Сейчас получишь! Тебе пизда, Романова!
Понимаю, что подходит к столу, со мной наперевес, и машет рукой Гансу. Нам неистово и грязно улюлюкают вслед. Дураки!
— Отпусти! — пытаюсь взбрыкнуть.
Молча отвешивает еще один шлепок.
— Лучше…захлопнись сейчас! — рычит, как зверь.
В машину меня запихивает словно поломанную куклу. Оглушительно хлопает дверями и срывается с места. Мы едем так быстро, что фонари сливаются перед глазами в одну светящуюся линию. Ник так тяжело дышит, что боюсь что-либо произнести. С визгом тормозит у своего дома и тащит меня в квартиру. На входе сдирает с меня туфли, швыряет их в стену и, взяв подмышку, волочет в гостиную. Ставит меня перед собой и наклоняется.
— Я тебя сейчас задушу на хуй!
— Себя задуши! — дрожу, но непонятно от чего. И страшно, и заводит вся эта перепалка.
— Ты, блядь, какого с этой пропидерсией дергалась? М? — наступает на меня, а я пячусь мелкими шажками. — Какого хера бросила меня там? Одного! Ты со мной пришла, и должна была сидеть рядом!
— Да я там как экспонат на обозрение выставлена была! — кричу ему в лицо. — Думаешь мне приятно? — голос начинает дрожать, прорывается горькая обида. — Новость какая, Кай приперся с одной! Вот это охренеть — достижение! И эти там твои…девки с оголодавшими глазами. Думаешь, мне как? Когда ты с ними…
— Мне на них положить! На всех! — орет в ответ — Я тебя выбрал! А ты…обнимала эту тварь! Он лапал тебя! Трогал! Тебя блядь! Совал свои лапы! К тебе!
— А ты! Трахал всех их! Ничего?!!!
— Вот именно, что просто трахал! Они пустое место! Никто блядь! Ясно тебе? Ты — другое! Другое! И мою прошлую жизнь не стереть! Не отмотать назад! Знала же! — встряхивает за плечи. — Знала? — впивается в меня горящим взглядом.
Ждет, что отвечу.
38
— Знала! — пячусь, вскакиваю на кресло. Ору прямо в его перекошенное лицо. — Но мне все равно…неприятно!
Шахов стаскивает меня и ставит перед собой. Снова наступает и дышит, как дракон, только искры не сыплются пока. Отхожу назад, спотыкаюсь о неудобные штанины. Не нахожу ничего лучше, чем сдернуть брюки и с голым задом стартануть от Ника в другую комнату. По пути визжу. Страшно! Ну не так чтобы, но не знаю, что ждать от него. Не успеваю добежать, как схватывает и тащит обратно.
— На хуя ты так сделала? Отвечай! Понравилось, как трогал, ну? Мало меня? Или распечатал, все пиздец, пошла по…
— Дурак! — огрызаюсь и со всей силы леплю ему пощечину, промахиваюсь, попадаю по губам, сильно прочесывая ногтями.
Оторопело смотрю, как появляется капля крови и как-то сразу остываю. Ник прикрывает глаза, еще сильнее суровеет лицом, дотрагивается до уголка рта. Смотрит на палец, вымазанный кровью. Потом на меня. Дикий выдох и грудной рев сотрясает стены квартиры.
— Зализывай! Живо!
Да блин, что ж все время тычу не туда, косая я что ли?! Ну перегнула, признаю. Стою перед Шаховым в одних трусах и коротком топе. Пиджак где-то валяется в глубинах квартиры, я не уверена, что он уцелел. Если так дальше пойдет, то он раздерет всю мою одежду.
Ник неожиданно мечется по мне жадным взглядом, но и меня возбуждает, что сейчас происходит. Ненормальная, да? А что делать, если он раскопал во мне это? Тремор охватывает, запекает внизу живота, не могу справиться с волнами вожделения, хочется прыгнуть на него и…
Прыгаю. Он ловит меня, подхватывает под ягодицы и жестко целует. Перехватывает одной рукой и сильно прижимает затылок к своему рту. Слизываю его кровь и громко стону. Я не могу и не хочу сдерживаться. Сидя на нем, сдираю верх одежды, оставляя его голым сверху, и вжимаюсь.
— Лееен, — жаркий, но все еще грозный голос бьет по
