– нахмурилась та.
– Обликом не вышла.
– Ах ты дрянь!
– Барышни! Что за балаган вы тут устроили? – сердитый Лыткин выглянул из-за приоткрывшейся двери. – Вы мешаете комиссии проверять ваши работы! Умоляю, подождите на улице, нынче прекрасные погоды, моцион пойдёт вам только на пользу. К пяти пополудни можете возвращаться, не раньше.
Соня, быстро собрав вещи, пошла к выходу. За спиной слышался злой шёпот: «Да не трогай её, малахольную. Она просто завидует».
Сказочные дуры. Просто феерические.
* * *
Соня бесцельно бродила по улицам, радуясь, что больше не нужно слушать болтовню одноклассниц. Нет, ну надо же такое придумать?
– Глаша! – раздалось вдруг за спиной.
Соня продолжала идти.
– Глаша! Аглая! – снова громкий голос.
Софья покрутила головой. Слева на скамейке сидела старушка с маленьким мальчиком, справа лохматая собака увлечённо выкусывала из шерсти блох.
– Глаша, подождите! – послышалось практически за ухом.
Соня резко обернулась:
– Это вы мне?
– Конечно, вам! Глаша, здравствуйте, вы меня не помните?
Соня внимательно рассмотрела собеседника. Блондин. Мужчина лет тридцати. Запавшие глаза на худом лице. Знакомая внешность. Память подсказала почти сразу:
– Чижов. Сергей, – сказала Соня.
– Всё-таки помните. А я кричу, кричу, а вы не слышите. Уже думал, что обознался. Так надеялся вас снова встретить, и всё не выходило, а тут вот…
– Здравствуйте, я тоже очень рада, – соврала Софья.
Радости на самом деле никакой не было. Откуда он тут взялся? Только отвлёк от мыслей.
– Извините, я просто задумалась, не услышала сразу.
– Вы не торопитесь? Может быть, пройдёмся по бульвару? Погода замечательная.
– Да, пожалуй. Отличная идея.
Видимо, быстро отвязаться от журналиста не выйдет. Ну, да ладно. Надо же как-то скоротать время до объявления результатов.
– Я так рад, что вас встретил, вы не представляете.
– Неужели?
– Да-да! Я ведь последовал вашему совету. Помните, вы зимой говорили, что мне нужно написать большой репортаж об интересном деле? Я его написал! Может, вы видели? Про убийство в Сокольниках. Автор – «Щегол». Это мой псевдоним.
Вот оно что! Так это он сочинил ту бредовую статью про тайное общество, после которой гимназистки как с ума посходили.
– Вы были правы, – продолжал восторженный Чижов. – Главное – это увлекательная история. Вы не представляете, какой поднялся резонанс! Тиражи были сумасшедшие, пришлось допечатывать. Я так вам благодарен. Давайте, я угощу вас кофием? Вот как раз кондитерская по пути.
– Нет, спасибо, – мотнула головой Соня. – Что-то не хочется. Я читала ваш материал. Скажите, а где вы раздобыли сведения, о которых написали? Ну, вот эти – про мистическую секту и их главаря, который якобы красив как Аполлон…
– Знаете, Глаша, один из принципов работы журналиста – не раскрывать своих источников. Но по секрету скажу вам так – мои источники многочисленны и довольно убедительны. Видите, какая шумиха поднялась?
– А если они убедительны, почему вы не поделились информацией с полицейскими? – спросила Соня.
– Полиция? Вы так наивны, милая Глаша. Они же бездельники и тупицы. Полагаете, они ищут душегуба? Смешно. Найдут какого-нибудь бедолагу и повесят вину на него. Сами информацией делиться не хотят. Я уверен, у них просто ничего нет. Сказать нечего. А мои версии по крайней мере складываются в захватывающую историю. Между прочим, даже коллеги из Санкт-Петербурга звонили, интересовались.
– То есть, вы просто собрали слухи и выдали их за истинные факты?
– Зачем вы так говорите? Любые догадки имеют место быть озвученными. Это свобода печати, милая Глаша. Вы просто ещё слишком молоды и не понимаете.
Соня резко остановилась и посмотрела на собеседника в упор.
– Знаете, я всегда полагала, что главный принцип работы журналиста – говорить правду.
– Правда, дорогая Глаша, не всегда однозначна. В этом суть нашей работы. Сухие факты неинтересны, безжизненны. Журналист может тасовать их вместе с измышлениями, гипотезами, намёками как карточную колоду. И расклад всегда будет разным.
– Особенно, если карты краплёные, да?
– Не ожидал от вас услышать такую бестактность, – озадачился Чижов.
– А я ещё не всё сказала, – рассердилась Соня. – Вы ужасный человек, Чижов. Вы хуже душегуба, который убивает девушек. Он хотя бы по одной их отравляет, а вы травите сразу тысячи человек своими байками. Пишете всякую чушь, а девушки потом мечтают стать «невестами» изувера. То, что вы делаете – так же чудовищно. И полиция, между прочим, не сборище бездельников и тупиц. Они хорошие, честные люди и в отличие от вас действительно ищут правды и справедливости. Мне искренне жаль, что я с вами знакома. Вот теперь всё.
– Вы… Вы, наверное, сегодня плохо себя чувствуете. Такое бывает с барышнями. Может, присядете? Вы совсем на себя не похожи, я вас не узнаю.
– А вы меня и не знаете. И, кстати, я не Глаша. Я Софья.
Соня с вызовом посмотрела на вытянувшееся лицо журналиста, развернулась и пошла прочь, звонко печатая шаги по камням мостовой.
Главное, не сбиться. Спину держать. Нет, ну каков негодяй, а?
* * *
– А-а, Загорская… Вы, как всегда, последняя, – учитель Лыткин складывал тетради в пустой аудитории, – Не в смысле успеваемости, а по времени. Курсистки-то ваши уже полчаса как всё узнали. Не волнуйтесь, у вас «отлично».
– Я рада, – Соня кивнула. Другого она и не ожидала.
– Мне понравилось ваше рассуждение о необратимости зла. О том, что с каждым преступным шагом оно спускается в сужающийся тоннель, тем самым закрывая себе оба выхода. Это любопытно.
– Спасибо.
– Завтра французский язык в десять. Умоляю вас, Загорская, не опоздайте.
– Я постараюсь. Всего доброго.
Домашние отреагировали на очередную «пятёрку» ожидаемо. Мама благожелательно кивнула, а кухарка Варя на радостях затеяла любимые Загорской-младшей ватрушки с творогом и яблоками. Запах свежей выпечки уже потянулся из кухни, но, как ни странно, оставил Соню равнодушной.
Странный день. И странные ощущения. Вроде бы, надо радоваться очередной маленькой победе, но почему-то совсем не получается. То ли дурочки-одноклассницы тому виной, то ли вызывающее бахвальство журналиста Чижова. Ещё имел наглость заявить, что она сама ему подсказала написать интересный репортаж. Ну, да, подсказала, но имела в виду совсем другое! Разве можно так откровенно врать людям и гордиться этим? От таких статей могут быть ужасные последствия, неужели Чижов этого не понимает? И в полиции наверняка из-за этого прибавилось проблем.
Соня
