и характер, и устремление.
– Их по пальцам пересчитать можно. И потом – они всё-таки правительницы. А что насчёт обычных женщин?
– «Боярыня Морозова» Сурикова! – подсказал кто-то из группы.
– Молодец, отличный пример, – похвалил преподаватель. – Мало кто поспорит, что в этом образе есть темперамент, бесстрашие и, конечно же, жизненная цель.
– Я такого полотна не видела, – нахмурилась Полина.
– А давайте посмотрим и обсудим, оно как раз в следующей комнате.
– А нет там каких-нибудь девушек-кочегаров, авиаторов? Может быть, есть женщины-шахтёры? Шахтёрки? Шахтёрши? Вот видите, даже слова подходящего нет!
– Возможно, в залах двадцатого века найдётся что-то похожее, – рассмеялся Ганеман. – Пойдёмте.
Группа потянулась к выходу.
– Соня, ты идёшь? – окликнула подругу Полина.
– Я догоню.
Софья осталась возле грустной Васнецовской «Алёнушки». Сидит, бедняжка, на берегу – рыжая, печальная. Соне эта картина всегда нравилась, несмотря на безрадостный сюжет. Девушка даже придумала для сиротки собственную историю – более беззаботную. Алёнушка просто устала и присела отдохнуть на минутку. А на самом деле у неё всё в порядке, и никакой трагедии не случилось. Утомился человек немного, с кем не бывает?
«Всё будет хорошо», – шепнула Соня нарисованной девочке и вдруг вспомнила кое-что важное, о чём почти забыла. А ведь эта картина тоже была в «душегубском» календаре. Вот только в июне или июле?
* * *
Надо же суметь заблудиться в таких знакомых интерьерах! А всё из-за ремонта. Софья поняла, что свернула не туда, когда оказалась в незнакомом коридоре. Похоже, это служебные помещения. Зачем было перегораживать всё строительными лесами и завешивать тряпками! Как теперь отсюда выбраться? И где хотя бы один служащий? О, кажется, в соседней комнате кто-то есть. Соня прислушалась.
– Один последний раз, умоляю! Он хорошо заплатит.
– Нет, и не просите больше, я этим сыт по горло. Жалею, что позволил втянуть себя в сей гнусный проект. Это плохо кончится.
– Ты неблагодарный человек. Я ведь дал тебе адвоката!
– Да, и весь мой последний гонорар ушёл на него. Не будь вас с этой авантюрой – мне бы вовсе не понадобился юрист.
– Никто не узнает! Я обеспечу все меры безопасности, как в прошлые разы, даже лучше. Никаких улик.
– Увольте, с меня хватит.
– Семь тысяч. Пополам.
– А почему, кстати, пополам? Вам-то ничего не угрожает, всю грязную работу делаю я. У меня полиция на хвосте, а к вам никаких вопросов. Вечно вы, господа, чистыми из воды выходите.
– Этот заказчик вышел на меня, он мне доверяет. У него грандиозный замысел, и то, что мы уже выполнили – лишь начало. Сам видишь, он крайне щедр, особенно если задача сложная, а сроки поджимают. Новая работа непременно нужна к первому числу. Ты ведь нуждаешься в средствах, Анисим?
«Анисим? – удивилась Соня. – То-то голос показался таким знакомым. А кто же второй? И что они замышляют к первому числу? Неужели они и есть душегубы? И что за таинственный заказчик?». Соня зажала ладонями открывшийся рот. Тихо. Нельзя себя выдать.
– А фараонов куда деть? – продолжал Анисим. – Они следят за каждым моим шагом. Сами видите, какая кутерьма поднялась.
– Я подыщу уединённое место, где никто не помешает. И подходящую модель сам найду, чтобы тебе было удобнее работать.
– Четыре тысячи.
Тяжкий вздох.
– Договорились.
Они и вправду хотят кого-то убить! Надо срочно сообщить Мите! Сердце стучало так громко, что, казалось, эти удары слышны во всём здании Третьяковки. Соня в ужасе попятилась и нечаянно задела ногой ведро с остатками краски. Жестянка с грохотом опрокинулась, и из проёма двери тут же выглянуло хмурое лицо студента Самокрасова. И второе – месье Франка.
Соня округлила глаза, пробормотала «извините» и опрометью бросилась наутёк.
Домой! И телефонировать! Или нет! В Сыскную полицию и сообщить лично!
Соня выскочила на улицу, остановила городскую пролётку и уже внутри попыталась перевести дыхание. Страшно-то как! И увлекательно! Сейчас она всё расскажет, и Митя их сразу арестует. И найдёт этого загадочного заказчика, который, видимо, и разработал чудовищный план. Ох, с преподавателем и ребятами не попрощалась, это ведь было последнее занятие. И с Полиной тоже. Ладно, придётся потом, дело важнее.
– А нету его, – дежурный Сыскной полиции сочувственно посмотрел на запыхавшуюся барышню. – Дмитрий Александрович уехал по срочному вызову.
– А Семён Осипович? Лев Янович? Миша?
– Всем отделом отбыли, вряд ли скоро вернутся.
– Как не вовремя. А у меня такая важная информация! Можно хотя бы записку оставить?
– Пожалуйста, – дежурный дал девушке карандаш и лист бумаги.
Что же написать? Буквы от волнения «танцевали» и выходили совсем кривыми.
«Дорогой Митя! Это крайне срочно! Я узнала кое-что важное насчёт Визионера, он действует не один. Пожалуйста, найди меня, я всё тебе подробно расскажу. Я буду ждать дома. Соня».
Софья сложила записку, отдала дежурному и вышла из здания, щурясь на солнце. Зонтик-то оставила в музее, так спешила! И что дальше? Теперь надо перестать волноваться, поехать домой и что-нибудь съесть. И надеяться, что Митя приедет как можно быстрее или позвонит. Превосходный план.
– Изволите ехать, барышня?
Возле неё остановилась закрытая карета с привычным зелёным фонарём. Надо же, и такие старинные повозки ещё по Москве ездят!
– Будьте любезны, в Чудовской переулок.
Софья забралась в тёмное нутро и облегчённо откинулась на мягкое сиденье, прикрыв глаза. Всё, можно расслабиться. Осталось только ждать.
Странно, почему здесь пахнет как в больнице?
Чья-то сильная рука вдруг крепко прижала к Сониному лицу влажный платок.
Что это?
Соня непроизвольно вдохнула.
Как же хочется спать…
Темнота.
Глава 26. В которой доказывается, что в безвыходной ситуации бояться уже поздно
Темно. Почему так темно?
Кружится голова.
Какая-то ткань на лице. Платок?
Неудобно дышать.
Первой реакцией было сорвать тряпку, и Соня уже было потянула её вниз.
Стоп.
Не платок. «Спасайка».
Если на лице маска, значит, на это есть причина.
Соня попыталась пошевелиться. Так, руки-ноги на месте, не связаны. Одежда в целости. Уже хорошо. Голова ещё немного кружится – это, видимо, от той усыпляющей жидкости.
Немного ноет спина. Очень жёстко лежать. Соня ощупала руками твёрдую поверхность. Похоже, пол. Паркет или дерево.
Девушка поднялась, села на колени. Темно, хоть глаз выколи. Что за помещение? Есть ли тут стены? Осторожно вытянула руки в стороны, вперёд. Ничего. Встала. Слегка качает, но
