Стукнул выстрел — почему-то гораздо дальше. Пуля задела верхушку елочки рядом с вежливым автоматчиком — немец машинально нагнул голову, ствол «шмайсера» качнулся вниз. В следующий миг просека опустела — и Юрий, и немец рухнули на землю. Свинцовая строчка прошила мелкую поросль подлеска, но Нерода уже успел уйти с линии, наугад ответил из «штурмгевера». Содержательность перестрелки поддержала неизвестная винтовка, вновь бахнувшая откуда-то с просеки…
Юрий стремительно отползал в глубь леса и был уверен, что немец удирает от просеки в «свою» сторону. Да, как-то не задалось. Наверняка «Вежливый» тоже разочарован, и даже сильнее старшего лейтенанта.
От болота донесся выстрел, ему ответили автоматные очереди — Жека проверял себя в роли снайпера. Это уже ни к чему, раз здесь так обделались. Нерода достал гранату, рванул шарик и с совершенно неоправданной силой и злостью зашвырнул «колотушку» почти вертикально — в кроны сосен. Побежал прочь. «Колотушка», естественно, в ветвях не застряла, свалилась вниз, неспешно бухнула, не причинив серьезного урона вредоносному вороньему племени.
Нерода двигался вдоль просеки, прочь от болота — следовало проверить неизвестных стрелков, пока их немцы не проверили. Может, партизаны или армейская разведка? Сейчас бы зажать ягд-команду и хоть одного фрица да загрести. Хотя это вряд ли — не дадутся. Специфическая задача, чтоб ей…
Стрелок, наверное, ждал — намекающе хрустнул веткой. Нерода вышел из-за дерева:
— Чего тут? Тебе, помнится, сказали в бригаду идти.
— И чаго? Я и шол, — Михась посмотрел в сторону просеки. — Утёк фрыц?
— Ага, разошлись. Ничья. Спасибо.
— Не попал, значыць, я? У руку хател вдарыть. — Михась с печалью посмотрел на карабин.
— Непристрелянный, — объяснил Нерода.
— Ну. Удобны, но не прыстрелянны, — согласился пацан.
— Пошли. Надо напарника найти, пока его фрицы не догнали.
— Чаго ж. Дагоним.
Крюк заложили солидный, но Михась ориентировался в знакомых местах идеально — двинули по какой-то удобной тропке.
На минутном «перекуре» Поборец посоветовал:
— Ты им не здавайся. Парвут. Егера же.
— Я и не собирался. Из автомата готовился…
— З писталета зподручнее.
— Так я налегке. По-солдатски. Ты откуда про егерей знаешь?
— Видел. Я пака атсиделся у Шестаков, только выбирацца начал…
— Чего ждал?
— Чаго… Танки нашы глядел. Потым вы мима проскочыли, за вами егеря. Трэба ж праследить. Тольки я вас дагнаць не мог. Потым на стральбу пошел — сцихло. Думаю — пряма к Зайченай просецы идти трэба.
— А еще говорят «лес большой».
— Лес вялик, да тропки в им перасекаются, — справедливо заметил Поборец.
— Ладно, пошли, карабинер.
…Ага, а мы в такой компании возьмем,да и припремся к Элис…
«Рогоз». Огр и остальные
…На карте ручей, впадающий в болото, был вполне очевиден. А на местности, да практически в темноте, насчиталось два болота, поляна неопределенной степени увлажнения, бочажки[124] и лужи, но вот ручья как ориентира обусловленного места встречи товарищ Земляков обнаружить не мог. Дальше начинался лес, на болото вообще не похожий. Пришлось устроиться в лозняке. Не успел Женька вытянуть ноги и взять сухарь, как зашуршало. Переводчик, стиснув зубами сухарь, вскинул винтовку.
— Спокойнее! Чего дойти-то не смог полсотни шагов? — прошептали из темноты со знакомыми интонациями.
— Да ён уже жрет, — удивился не менее знакомый голос.
Женька вынул изо рта сухарь:
— Так, опять нас партизанские представители контролируют? Куда ручей слили, народные мстители?
«Рогоз» торопливо жевал на ощупь нарубленные кубики сала с остатками сухарей.
— А свайго они прыбили, я того мярцвяка бачыв, — сообщил Михась. — Голы и з мордой у яго… Месиво. Зверье те егеря. Дажы не прыкопали.
— Да… — Женька глотнул из фляги воды. — У меня безрезультатно. Пальнул пару раз, они в ответ потарахтели, тут граната отсигналила, и я свернулся.
— Это правильно. — Нерода вытер штык. — У меня тоже безрезультатно, хорошо, что Михась помог. А то вообще…
— Бывае. Галавное, жывыя усе, — сказал Поборец. — Фрыцы скоро тут будут. План хочите?
* * *
— Я говорил, лопату нужно было взять, — уже повторно просопел запарившийся Женька.
— Усе на гарбу не утягнеш, — заметил Михась.
Копали штыком и обломком ржавого обруча от бочки — больше ничего подходящего под руку не подвернулось. Нижний венец сгоревшего сруба как назло глубоко ушел в землю. «Рогоз» усиленно зарывался еще ниже…
Хутор каратели сожгли в конце зимы — крапива на пожарище еще не успела заматереть. Поставлен был хуторок в самом бору, дорога здесь петляла меж вековых сосен, и сейчас над остатками строений поскрипывали опаленные ветви разлапистых деревьев. Собственно, от строений относительно уцелел лишь колодец со скособочившимся дощатым навесом — похоже, каратели швырнули в воду гранату. Своим «фортом» оперативная группа выбрала остатки сарая — здесь обуглившийся сруб был чуть повыше.
— Тут мертвяков нет, — сообщил Михась, отгребая землю. — Деда и астальных у реки потым похоронили. Капай спакойна.
— Я мертвецов не очень стесняюсь, — пропыхтел переводчик, ожесточенно подкапываясь под бревно.
— Ну? Памерлыя люди живую мысль враз паварачивают, — пробормотал Поборец.
— Тоже верно. Если с философской стороны, — Женька взял штык в другую руку. — Вроде рыхлее пошла…
Сквозную нору чуть расширили — Михась протиснулся, сообщил, что «нармальна». Требовалось убрать демаскирующую землю, оказывается, от нее запах.
Подполз Нерода:
— Время, хлопцы, время. Заканчивайте. Застукают на фортификационных работах — все коту под хвост.
— Чаго пад хвост? Скончыли, — Михась утер пот, надел кепи.
— Ну и по местам, — скомандовал Нерода. — Ты, Жека, как? В настроении?
— Угу, привычная урбанистическая обстановка просто обязана помочь. — Земляков оглядел черный остов стен.
— Осваивайся. Ты, кстати, в дизайн вполне вписываешься. Пошли, Михась.
— Погоди. — Поборец сунул руку под пиджак. — На, вось. Мне ужо со сваим беспалым кручком неловка стрылять. А табе, можа, и сгадится.
— Ух, ты. — Нерода взял изящный пистолет. — Редкая вещь. Но у меня сейчас задача помасштабнее. — Старший лейтенант похлопал по кобуре с массивным штурмпистолем. — Лучше Жеку еще одним короткостволом усилим. Ему, так сказать, «в постели с врагом».
— Офигеть как остроумно. — Женька пытался рассмотреть в темноте оружие. — У меня как-то малый «вальтер» имелся. Весьма пригодился.
— Чаго тот «вальтер». Пэта ж «Астра». Чатыры патроны усего, но правераны. И чыстил я яго, — строго заверил Поборец.
— Спасибо. В решающий резерв приберегу, — Земляков убрал эксклюзивную хлопушку.
— Всё, по местам, рейнджеры, — скомандовал Нерода.
— Чаго знову-то… — осудил заумное городское сквернословие Михась и исчез в остатках дверного проема.
«Рогоз-2». Огр
Сразу стало тихо и неприятно. Женька присел к угасающему костерку — огонь развели для «жилого», заманивающего запаха. При слабом свете проверил пистолет: действительно, четыре патрона, наростов грязи на затворе незаметно. Берег мальчишка игрушку. Воронение местами стерлось, одна из щечек треснута. Бывалый ствол. Надо думать, и магазин «Астры» не по консервным банкам опустошали.
Женька раскидал угли, чтобы быстрей затухали, глаза не слепили. Бросил на угасающую головешку кусочек припасенного сала. Аппетитно запахло. Должны клюнуть.
— А вдруг они и курят, а вдруг они и пьют? — чуть слышно продекламировал засадный переводчик.
Поморосил и перестал легкий дождик. Земляков сидел, привалившись спиной к горелым бревнам, слушал поскрипывание сосен-старушек, ждал. В голову лезли мысли посторонние: то о солидной такой, яиц на восемь, яичнице с беконом, то об Ирине, которая в последнее время что-то стала темнить насчет своего универа. Надо думать, с летней сессией не все гладко. Вот вылетит из вуза, как тогда на такой легкомысленной особе жениться? Семья недоучек уж чересчур гармонично смотрится.
Снайперский «маузер» лежал на коленях — Женька прикрывал рукавом затвор, слушал вечный разговор стародавнего леса. Древесина вроде бы вообще безголовая, птички-белки с соответствующими объему мозга мыслительными способностями, а ведь единый организм. Чувствующий. Когда-то очень душевно рядовому Землякову о лесе рассказывали, да…
Чуть слышно стукнув, упала внутрь выгоревшего сруба шишка. Сигнал чуткого леса и зоркого старшего лейтенанта. Идут, значит, гости. Ну и слава богу.
Женька, пригибаясь, прошелся по вверенной укрепленной точке, пошевелил сапогом головешки, втянул носом аромат дымка — аромата кулинарной приманки, наверное, уже не чувствуется, но рот все равно наполнился слюной. Младший сержант в сердцах сплюнул на угли — что ж за убогость мышления? Такой решительный момент, а мысли опять на жратву сворачивают?
