— Стой-стой! Куда?!
Рывком перевернул массивное тело — немец и правда тянулся зубами к вороту своей куртки.
— Я вот тебе… — Старший лейтенант коротко и сильно врезал по арийскому носу. Голова немца мотнулась — ослаб, из ноздрей покатились темные струйки…
Нерода спешно рванул ворот куртки — затрещала камуфляжная ткань. Оппонент нашаривал рукоять ножа, но Юрий сбил ослабевшие пальцы с костяной рукояти, выдернул нож — не убогий стандартный штык, а вполне себе штучный охотничий кинжал. Полоснул по ткани — на всякий случай отпорол и вторую часть камуфляжного ворота. Фриц смотрел не слишком осмысленно — видно, и удар оглушил, и ранение сказывалось.
— Ничего, сейчас драгоценную нордическую кровь остановим, мигом взбодришься, — пообещал Нерода.
Автоматным ремнем стянуть запястья, теперь наложить жгут на ногу повыше раны — пуля пробила голень, кость сломана, да и булькает неслабо. Юрий накинул ремень чуть ниже колена пленного, начал затягивать. Немец шевельнулся, рыкнул…
— Лежи, несмертельно…
Чуть слышно хрустнуло, нога оппонента дернулась…
— Твою маму… — с тоской пробормотал Юрий.
Немец лежал, прикусив зубами угол воротника нижней, «полевой» куртки. Их разбитого носа натекла кровь, скопилась в углу рта, но зубы насмешливо белели. И глаз приоткрытый вроде бы подмигивал.
— Ну, нету у нас опыта, — пробормотал Нерода. — По этой части нет.
На всякий случай нагнулся, осторожно принюхался. От немца разило потом и сосновой смолой. Вроде и запах миндаля улавливался, но не факт. Может, это кураре какое-нибудь.
— Фашист ты и скотина, — с печалью сообщил Нерода мертвецу, нашарил автомат и сброшенные с ремня подсумки.
Стрельба у сарая продолжалась — парни вели бой. Может, там что-то получится…
«Рогоз-3». Чаг
…Михась отполз — от сарая полоснули по тому месту, где только что лежал. Поборец прицелился пониже вспышки выстрелов — не, ну его в дупу, зацепишь, к примеру, по яйцам, и какой из фрица тогда рассказчик? Лучше чуть в сторону — Михась нажал на гашетку, автомат стукнул раза три и умолк. Ну что это за оружие гадское?! «Рожок», пусть туговато, но отсоединился. Михась выковырял из непривычного подсумка снаряженный магазин, начал вставлять в горловину — на ощупь тот никак не лез. Поборец выругался, согнулся над перевернутым автоматом — прямо над головой, чуть не задев кепи и торчащий из-за плеча ствол карабина, просвистела очередь.
— Ту курвску кабылу!..
Михась кувыркнулся назад, стукнул себя магазином по лбу, упал за гнилые жерди. Снова пронеслась очередь, полетели ошметки старых жердей — Поборец уползал на локтях, неся проклятый автомат и упрямый «рожок»…
…Это не от сарая бьют. Четвертый фриц объявился. Где он, псина падлючая?!
Михась приподнял голову: у сарая никого не видно. Вроде граната там грохнула, стреляли уже внутри…
Короткая очередь вновь распорола жерди, Михась, охнув, зажмурился. Не, мимо. Откуда ж он лупит?
Поборец вскочил, прикрывая голову автоматом, кинулся к сараю. Вспомнил, как Станчик учил бегать под огнем — вильнул, споткнулся, покатился по земле и старым головешкам, вскочил — с головы сшибло кепи. Угол сарая был рядом, выглянул переводчик с распахнутым ртом — орет что-то…
«Рогоз-2». Огр
…Привстав на колено, Женька вскинул руку с пистолетом — внутри сруба ворочались, значит, живы. Не дать им подняться, очухаться. Оперев кисть о верхнее бревно, Земляков выпустил оставшиеся пули — старался бить веером, над головами оппонентов. Затвор пистолета замер в заднем положении, переводчик на четвереньках, обдирая колени, побежал вдоль сруба. Угол… Женька нажал кнопку защелки магазина «кольта» — пустой магазин скользнул под ноги, — запасной из кармана достался, но в спешке чуть не вывернулся из пальцев. В рукоять, щелчок затвора — к бою готов… Внутри сруба стонали… Противник подавлен морально и физически, а у нас еще аж три патрона… Земляков вскинул руку, пальнул поверх горелого венца…
— Mist… — Сарай добавил к ругательству короткую очередь — Женька чувствовал, как с той стороны стучат впивающиеся в бревно пули. Между прочим, не бетон или кирпич, а хвойная порода сомнительной плотности и толщины. Надо немцев брать. Как, вот в чем вопрос?
Передвинувшись вдоль стены, Земляков выдернул из кармана «Астру», сдвинул фишку предохранителя. Ведем огонь «по-македонски», окончательно подавляем противника, врываемся… «Качать маятник» не придется, поскольку ни в процессе переваливания через стену, ни в узком дверном проеме это не получится. Да и не умеют переводчики этот «маятник» качать…
За сараем, чуть дальше, резали короткими — по Михасю, не иначе. Что-то молчит партизан. Женька выглянул из-за угла: прямо на переводчика несся Поборец — упал, покатился, вскочил — пуля разнесла голову… Нет, только кепи сбило. Земляков дважды выстрелил из «кольта» по кустам сирени, где плясала вспышка автомата…
Михась, вроде даже не раненный, влетел за угол, проскочил, невежливо задев Женьку прикладом, рухнул и сосредоточенно завозился с автоматом. Земляков бросил пустой «кольт», переложил в правую руку «Астру» — всё как-то надежнее, чем «по-македонски». Михась управился, взвел затвор «штурмгевера»:
— Ну!
— Поздравляю, — прошептал Женька, прислушиваясь к недоброй тишине.
Оправдалось — над головой что-то промелькнуло, негромко стукнуло — в траве угадывалась длинная ручка «колотушки». Оперативники в едином порыве нырнули за угол — благо шаг оставался. Бухнула «колотушка» — посыпались с неба легкие кусочки углей и хвоя. Михась, сжимая автомат, кивнул на сруб.
— Ты отсюда, я в дверь, — одними губами сказал Женька.
Поборец кивнул, достал лимонку. Земляков отрицательно замотал головой — нельзя, добьешь клиентов. Михась показал, что метнет дальше, за сруб…
«Рогоз-1». Бар
Четвертого оппонента Нерода засек сразу, без сюрпризов немец — из сирени бьет. Старшего лейтенанта, обходящего под прикрытием сосновых теней, автоматчик не видел. Свалить немца труда не составляло, но ведь «не за тем шли». Юрий уже зашел во фланг, автоматчика слегка прикрывали покосившаяся изгородь и те самые пышные кусты сирени. Нерода упер в плечо складной и не очень удобный приклад «шмайсера» и, держа цель на прицеле, продолжил двигаться по дуге. У сарая вошли в раж — хлопки пистолетных выстрелов, автоматная строчка, разрыв гранаты…
Было бы чудесно, если бы немец сейчас попятился. Ну не железные же у него нервы? К коллегам не рвется, прикрывает «свою» сторону сарая. Задница поджата в кусты, усидчивый гад. Пугнуть его очередью? Рванет к срубу, а там и так…
…У сруба снова рванула граната, взвизгнули широко разошедшиеся осколки, даже с сосен посыпались ветки…
…пойдет к срубу, а там и так гранатный бой, бардак и сплошное разорение…
Нерода поспешно зашарил по бедру — увесистая кобура штурмпистоля здорово мешала в возне с фрицем-«фармацевтом». Может, сейчас железяка сгодится…
Ракетница ракетницей. Нерода пытался рассчитать угол — не очень получалось. Хотя опыт работы с подствольником солидный, но тут же иные характеристики. Старший лейтенант отступил дальше в тень — может, вспышку пригасит. Почти вертикально поднятый штурмпистоль бахнул — слабый след калиберной гранаты прочертил темноту, взлетел над соснами…
Бросив супероружие, Юрий успел сделать два длинных прыжка в сторону…
…Близковато положил — граната лопнула в двух метрах от куста — несчастную сирень посекло мелкими осколками, в тишине шуршали осыпающиеся листья…
Через мгновение из тени густых кустов вывалилась согнувшаяся фигура, пошатываясь, попробовала побежать…
Нерода выпустил короткую очередь по ногам немца…
…Да, частая и легкомысленная смена оружия на пользу не идет — немца очередь задела, но он не упал, лишь ахнул и, сильно припадая на правую ногу, заковылял прочь.
Старший лейтенант, держа на прицеле хромающую цель, быстро настигал. За спиной, у сарая, опять воевали…
«Рогоз»-2 и 3. Огр и Чаг
…Михась ловко перебросил лимонку через сруб — прилично грохнуло, кажется, завалилось внутрь одно из горелых бревен. Женька, пытаясь держать «Астру» в правильной «виверовской»[125] стойке, нырнул к дверному проему. Поборец, приподняв над срубом автомат, полоснул длинной очередью — часть пуль прошла поверху, но что-то и по стене ударило. Как бы не подвернулся под пулю клиент. Обидно будет…
Женька прыгнул внутрь, упал на спину — тыл отозвался болью, но никакой иной боли не последовало. Ни голову, ни живот пули не разодрали, и вообще никто не стрелял. Полусидело-полулежало у стены неподвижное тело, крайне пессимистично свесив тяжелую стальную голову на грудь. Валялся автомат и брошенная самим Женькой «снайперка», магазины, еще какой-то хлам…
