будет справедливо, поскольку в ней все началось! Мне надо помыться! Нам надо помыться! — я подхватил ее на руки. — И там я тебя трахну! Сил нет, как хочется это сделать!
— Трахну? — не понял императрица, уже смирившись с моим вольным обращением с ней.
— Дрыгну, если так яснее! Видел у тебя огромная ванна, вернее небольшой бассейн! В нем меня накажешь! — в предвкушении водных процедур, я поспешил к знакомой двери.
Было около одиннадцати, а мы все еще наслаждались друг другом в постели. Приглушенный красноватый свет туэрлиновых светильников наполнял спальню императрицы приятным теплом.
— Елецкий, ты слишком много хочешь. Откуда в тебе такая наглость? — Глория приподнялась, поглядывая на меня.
— Ты не умеешь это делать? — погладил ее волосы.
— А как ты, мальчишка, думаешь? Не много ли тебе будет чести? — она пыталась быть сейчас строгой, даже возмущенной, но ее глаза были игривы.
— Ну, пожалуйста! — я нажал на ее затылок так, что мой усталый, но обретший новую силу воин, оказался возле ее губ. — Сделай это как императрица!
Не сводя с меня глаз, Глория наклонилась и провела кончиком языка по моей тверди.
— Волшебно, — я прикрыл глаза, подавшись ей навстречу. Через миг почувствовал, как губы императрицы ласкают головку моего члена. Делают это неспеша и очень умело. Ее ротик принял его еще глубже.
Мне пришлось немного изловчиться, чтобы дотянуться до ее живота, лаская его, добраться до треугольника коротко подстриженных волос. И когда мои пальцы погрузились в ее теплую пещерку, Глория зачмокала с нарастающей жадностью. Она кончила, как всегда, раньше, протяжно застонав, поджав ноги и сладко подрагивая. Потом вернулась к моему бойцу, втягивая его глубоко и сильно, так, что я очень быстро взорвался.
Мы лежали, обнявшись под простыней молча, чувствуя теплую негу, разлившуюся по нашим телам.
— Хочу, чтобы мы проснулись вместе. Останься, — шепнула она.
— Нет. Не могу. Мне край как нужно заняться подготовкой к операции, — о том, что я собираюсь в Лондон я не скрывал. Лишь намеренно исказил сроки. — У меня к тебе просьба… Серьезная такая просьба.
Она приподнялась на локте, внимательно глядя мне в глаза.
— Ты же знаешь о моей заинтересованности в некотором бароне Майкле Милтоне? — продолжил я.
— Как же не знать о любовнике твоей матери, — в глазах Глории появилась усмешка. — Трудно ему теперь. И, наверное, ей.
— Можешь попросить кое о чем своего Этвуда, — я не стал нажимать на то, что Луис Этвуд ее любовник, и эта мысль, кстати мне не особо приятна. — Попросить, чтобы он посодействовал его вызволению. Суть в том, что люди цесаревича ведут переговоры насчет обмена в Париже. Обмена перевода Свидетельств Лагура Бархума, самих пластин на Ключ Кайрен Туам и как бы попутно Майкла Милтона. Однако, я буду в Лондоне тайно двадцатого. Об этом никто из людей герцога Уэйна не должен знать. Вот если бы твой маркиз Этвуд каким-то образом посодействовал освобождению барона Милтона, то это было бы очень полезным делом. Ведь, по сути, Милтон им не нужен. Они должны были давно понять, что переводчик он никакой. От Майкла вообще нет им пользы. Ты же понимаешь, что Майкл Милтон или мелкая монетка в этой игре, Уэйн должен его уступить. Нужно лишь немного на него нажать. Думаю, хотя маркиз Этвуд, во вражде с Уэйном, но это тот случай, когда он смог бы сделать что-нибудь для освобождения Майкла. На каких-либо условиях получить его и через своих людей тайком передать его мне в Лондоне.
— Это не так просто, граф, — Глория откинула простынь и села на край кровати. — Зачем ты мне врешь, что отправишься туда двадцатого? Уверена, ты будешь там раньше.
— Ну, что ты… — я обнял ее сзади.
— Ладно, хитри дальше. Хорошо, свяжусь с Этвудом. Сегодня же. Только еще раз мне обо всем этом мне подробно, — она встала и взяла с кресла халат.
Я прощался с императрицей возле окна, разумеется, зашторенного. После долгого поцелуя она сказала:
— Спасибо. У меня никогда не было таких сильных впечатлений. Ты меня вернул в юность. Хотя и в ней я такого не переживала.
— Тебе спасибо! — я обнял ее. — Чудесный вечер и очень жаль, что не могу его продлить до завтрашнего дня.
Отодвинув край шторы, я оглядел обозримую часть сада. Хотя здесь, под окнами покоев императрицы не должно быть патрулей, я все же закрыл глаза, входя во второе внимание, просканировал близлежащий участок сада. Потом еще раз поцеловал Глорию и вылез в окно. Ползти по карнизу и лезть по водосточной трубе — не выбор мага. Я воспользовался «Лепестками Виолы», активируя магию сразу в две руки. При касании с землей едва не вывихнул правое плечо, но обошлось, и выглядело это перед моей любовницей лихо. Прячась за кустами, я отошел немного от дворца, поднял голову, сразу найдя окна Глории. Откинув штору, она стояла там, тускло освещенная светом красных туэрлиновых светильников. Потом послала мне воздушный поцелуй, помахала рукой и отошла от окна.
Прячась за клумбой, я кое-как обошел не слишком внимательный патруль, выбрался на аллею и направился к дворцовой стоянке. Когда уже подходил к вимане, запищал эйхос. Не было сомнений, что прилетело сообщение от Глории. Я торопливо отстегнул свой АУС и нажал боковую пластину. Еще не прослушанные посланий от Элизабет и Ленской я оставил на потом. Сразу включил самое свежее. Раздался негромкий голос Глории:
«Я тебя люблю!..» — затем пауза. И дальше: «Приходи почаще! Пожалуйста!»
Вот так! Я остановился, оглядываясь на дворец. Захотелось курить. Конечно, она сказала это на эмоциях. Безумный ветер страсти, захвативший нас в этот вечер, еще кружил ей голову, но это последнее слово «Пожалуйста!», сказанное с придыханием самой императрицей, стоило очень многого. Я прослушал ее сообщение еще раз. Мне хотелось ответить: «Я тебя тоже люблю». И в этом было бы достаточно много правды и примерно столько же лжи. Знаю, другим трудно понять меня. Трудно понять, как такое может быть. Я объясню, хотя это не будет объяснением: это сразу и правда и ложь, примерно так же, как во мне кроме Астерия есть еще и граф Елецкий, и след огромного числа людей, чьи жизни я прожил. Это примерно так же, как
