в предстоящей операции, нам важнее чувствовать себя людьми гражданскими. Дело в том, что воинские звания и связанные с ними отношения задают определенные рамки, а нам важна не косность, а гибкость и изобретательность.
Затем я набрал Элизабет и попросил ее через сорок минут быть на углу переулка Верещагина рядом с газетным киоском. Решил, что сегодня разумнее мне воспользоваться «Гепардом» — вимана пусть отдохнет.
Потянуло сквозняком, открылась дверь и вошла мама.
— Саш… — она как-то особо грустно посмотрела на меня и села напротив. — Я сегодня опять плохо спала. Опять… — она положила на стол коробочку «Госпожа Алои», взяла сигарету и прикурила. — Надежда Дмитриевна, подайте кофе, — обернувшись, распорядилась она.
— Майкл? — догадался я.
Графиня кивнула, выпуская легкое облачно дыма.
— Мам, — я поманил ее пальцем, словно хотел сказать что-то ей на ухо. Когда Елена Викторовна наклонилась, то поцеловал ее в щеку. — Обещаю, вопрос с Майклом мы начнем решать в самую первую очередь, как только окажемся в Лондоне. Это случится очень скоро.
Она тяжело вздохнула, поднесла к губам сигарету, и сказала:
— Теперь мне добавится новый страх. Страх за тебя. Когда ты туда? — она затянулась табачным дымом и, выдыхая его, поспешно сказала: — Лучше не говори. Лучше я не буду пока этого знать.
Я и не сказал, лишь допивая кофе сообщил, что Ольга в Крыму и как бы намекнул, что мне хочется скорее к ней. Пусть думает, что ближайшие ночи и дни, которые я буду отсутствовать, я провожу с Ковалевской.
Уходя, я положил на тумбочку Антоном Максимовичем две сторублевки — хотелось, чтобы старик порадовался, купил себе, к чему тянется душа.
— Ох, барин! Александр Петрович! Да полюбят вас боги, так как люблю я! — запричитал дворецкий.
— Богини! — обернувшись, сказал я. — Богини, Антон Максимович! И представьте себе, любят!
Вышел, сел в «Гепард» и помчался в Хамовники, разбивая частые лужи — ночью был сильный дождь. Поначалу я хотел зайти к Стрельцовой, посмотреть квартиру, в которой она обустроилась с Ленской, но подумал, что могу застрять там надолго. Ведь Элизабет умеет повести себя так, что ее сразу хочется.
Когда я подъехал к месту встречи, то понял: госпожа Стрельцова умет себя не только так вести, но и одеться. Она стояла в пяти шагах от газетного киоска, одетая в серый со стальным отблеском плащ и шляпу, почти мужскую, но не лишенную особой элегантности. Не знаю какими волшебными токами, но этот образ меня пронял до самого корня. На плече ее висела новая кожаная сумочка, конечно с «Cobra Willie-VV», может быть даже в союзе с гранатой. Я люблю опасных женщин. Милые и умные, такие как Ольга — это одно, а такие, как Элизабет, это совсем иные ощущения.
Я лихо остановил перед ней «Гепард», позволив эрмимобилю заскочить передним колесом на бордюр. В том мире, который моя душа не так давно оставила, это называется «понты». Да, понты, как вы знаете я не люблю их, но иногда позволяю для эмоций. В данном случае этими пустыми понтами я раззадорил баронессу.
— Демон мой, ты меня всегда радуешь! — Элиз открыла дверь, с быстротой и грацией дикой кошки устроилась рядом со мной. Успела при этом снять шляпу и отправить ее на задний диван.
Я не стал ее спрашивать, чем обрадовал ее в этот раз. Мы поцеловались, страстно и долго, ее рука как бы случайно оказалась у меня между ног.
— Чувствую ты так напряжен. Может поднимемся ко мне? — шепнула она мне на ухо, касаясь мочки губами.
— Элиз… — я расслабился, везде, кроме одно места, которого касались ее пальчики. — У нас нет времени, — с сожалением сказал я.
— Хорошо, но у меня оно же будет в пути, — она игриво прищурилась. — Кстати, далеко ехать?
— Нет, до Четвертой Имперской. Гостиница «Крит». Там к нам присоединятся двое. Двое, которые станут нашей командой на время миссии на твоей родине. И начинается она уже сегодня. Вылет вечером, — по мере того как я это говорил, на лице баронессы проступало больше изумления. — Так что мы сделаем это вечером на вимане. Кстати, сегодня ты впервые познакомишься с боевой виманой изнутри.
— Чего же ты не сказал раньше? Мне нужно взять вещи! — спохватилась Стрельцова.
— Перед вылетом у тебя будет два часа, — пообещал я, трогая эрмимобиль к Северному проспекту.
Элизабет начала сыпать вопросами о предстоящем, но я остановил ее:
— Дорогая, все расскажу, когда мы соберемся вчетвером. Если так мучает любопытство, то… — я притормозил, готовясь встроиться в поток машин, въезжавших на мост, — … сзади папка с документами. Информация скудная, но какая есть. Кстати, в этом моя вина. Не стал ждать, пока для нас соберут больше данных. Знаю, ты очень переживаешь за Майкла, и мама переживает. Поэтому решил, сначала Майкл, потом все остальное. Пока будем решать вопрос с Майклом, постараемся собрать недостающую информацию о Ключе Кайрен Туам. С нами будет два мага-менталиста — надеюсь на их помощь в этом вопросе. Один из этой пары точно сильный менталист — девушка. А второй… Второй интересный субъект — некий виконт Бабский Алексей Давыдович. Тебе нужно будет за ним приглядывать, особо в мое отсутствие. Я ему не доверяю. Даже более того, я почти уверен, что к нам его кто-то подослал. Только мы… Кстати, минуту… — я отстегнул эйхос, удерживая руль левой рукой, набрал номер Бондаревой и сказал: «Наташ, выходите. Подъеду к центральному входу в вашу гостиницу через минут пятнадцать. Я на „Гепарде-12-КС“ — темно-серый, почти черный с дымчатыми стеклами».
— Дальше, Саш, — с Элизабет мигом слетела прежняя игривость, она была сосредоточена.
— Дальше. Просто приглядывай за ним, не доверяй ему ни в чем, но при этом веди себя так, будто я тебе этого не говорил. Веди себя так, чтобы у него не возникло мыслей, будто мы его в чем-то подозреваем, — хотя съезд на Коломенскую был свободен и дальше было не так много эрмимобилей, я не стал ускоряться, чтобы успеть поговорить со Стрельцовой до того, как здесь появится Бабский.
— А той девушке менталисту ты доверяешь? — спросила Элиз.
— Ее имя Наташа. Точнее баронесса Бондарева Наталья Петровна. И, представь себе, я ей тоже не доверяю. Странно, да? — рассмеялся,
