она это чувствовала. Посторонний человек все поймет по-другому. Поэтому она должна их отвлечь. Чем-то занять. Чем меньше они будут обращать на нее внимания, тем больше времени у нее будет на размышления. Ее дневник должен быть уничтожен — по крайней мере, некоторые страницы, но так, чтобы эти двое не видели.
Идея, которая пришла ей в голову во время их короткого перехода обратно в салон, была идеальной. Нужно только убедить их.
С тех пор как они были там, тени в салоне удлинились, поскольку невидимое за тучами солнце прокладывало себе путь к противоположной стороне дома. Если не смотреть пристально на тело Каски, подумала Элли, легко представить, что он просто спит в кресле, хотя сгущающаяся темнота не могла скрыть сильного металлического запаха крови.
Как только она изложила свой план, Оливер уставился на нее, отвесив челюсть. Мэв, напротив, безучастно смотрела в пол. Нет, они еще не готовы согласиться. Но у Элли имелся такой опыт заключения сделок, о котором Оливер, а тем более Мэв могли только мечтать.
— Вы оба согласны, что мы должны выманить ее. Это единственный рычаг, который у нас есть.
— Да, но… — начал Оливер.
Элли прервала его:
— Смысл ее действий в том, чтобы оставаться невидимой. Напасть на нас из тени. До сих пор мы ничего не предприняли, что спровоцировало бы эту суку на то, чтобы обнаружить себя. Мой план — единственное, что поможет.
Элли ждала, когда же они поймут, что у них нет другого выхода, но это заняло больше времени, чем она надеялась. Смерть Лорны пошатнула уверенность этих двоих. После Холлиса именно Лорна была стабилизирующей силой. Она избегала истерик и была способна рассуждать. Да, Лорна была жесткой и резкой, она легко вызывала у людей неприязнь, но у нее не было никаких корыстных целей. Она ненавидела всех одинаково, а ее честность во всем вредила, конечно, дружеским отношениям, но при этом заставляла уважать ее решения. Элли не могла не понимать, что и Мэв, и Оливер, и даже она сама склонны к ссорам и истерикам, но она знала силу молчания. Ей было известно, что нельзя перехваливать товар. И наконец — сработало. Через несколько секунд, которые показались ей минутами, напряжение в теле Оливера ослабло. Он сунул руки в карманы и повернулся к Мэв:
— Возьмешься за ноги или за голову?
Мэв перестала жевать манжету своего свитера и моргнула.
— А?
— Ты слышала что-нибудь из того, о чем мы говорили?
Мэв смотрела в пространство между Оливером и Элли, в водянистых глазах застыла пустота.
— Извини. Нет. Извини. — Она вытерла глаза рукавом. — Что мы делаем?
Оливер раздраженно фыркнул, сгибая и разгибая пальцы.
— Элли хочет, чтобы мы спрятали тело Каски наверху. Она думает, что, э-э-э… то, что она хочет сделать с сыном этой женщины, это единственный способ выманить ее.
— Я хочу, как уже объясняла, изобразить дело так, будто он все еще жив, и выкупить его за ключи от дома. Если вы двое просто послушаетесь. — Элли скрестила руки на груди, но, почувствовав, что дневник сдвинулся, быстро заложила руки назад, делая вид, что у нее тянет поясницу Оливер и Мэв ничего не заметили. Каждый из них замкнулся в некоем пузыре — Оливер пребывал в состоянии ярости, а Мэв погрузилась в скорбь. Между ее словами и их действиями образовался разрыв.
— Но, но… почему бы просто не отнести его в подвал? — запинаясь, спросила Мэв. — Зачем тащить его наверх?
Лицо Элли запылало, как бывало всегда, когда дети не слушались ее.
— Потому что, — отчеканила она, — как я уже объясняла, мать Каски, очевидно, постоянно пользуется проходом между залом и подвалом, и весь смысл моей затеи в том, чтобы засунуть тело куда-нибудь, где она его не найдет.
Забежав за стойку бара, Элли взяла там маленький нож для чистки фруктов и начала резать веревки и скотч, связывавшие Каски. Тело подалось вперед, а затем рухнуло на пол. Стук эхом разнесся по салону.
Элли положила нож на стойку.
— Ну, давайте, — командным тоном произнесла она. — Поднимите его.
Оливер подошел первым, и Элли волевым усилием спрятала усмешку, заигравшую было на губах. Он схватил Каски за плечи, а Мэв взялась за ноги.
Прежде чем они подняли его, Оливер злобно взглянул на Элли:
— А ты не собираешься помочь?
— Я собираюсь открыть дверь, — сказала Элли и подошла к полуоткрытой двери.
Оливер и Мэв несли Каски лицом вниз. Его живот провис в середине, и кровь из открытой раны, еще не успевшая загустеть, хлынула на паркет, прочертив дорожку к лестнице.
Элли задержалась в холле у камина. Это был ее план: сжечь дневник, пока они не видят. Но от торфа остался лишь пепел. Рядом с камином лежало несколько брикетов. Может быть, если бросить пару штук и поворошить золу, чтобы пламя снова разгорелось…
— Эй! — крикнул Оливер с нижней ступеньки.
Он тяжело дышал, как и Мэв. Оба были не в лучшей форме, и перенос тяжелого тела полностью лишил их сил.
— Иди сюда и помоги нам, — потребовал он, а Мэв грязным рукавом вытерла пот с лица.
— Я подумала, что нужно разжечь огонь… Скоро стемнеет.
— Ты бы лучше подумала о том, что важнее.
— Все важно. Или ты хочешь бродить в темноте, когда рядом убийца?
— Хорошо. Давай. Разжигай огонь. Мы подождем.
Он отпустил голову Каски и скрестил руки на груди. Мэв, которая, судя по ее виду, едва понимала, что происходит, сделала то же самое.
— Нет, нельзя медлить, — возразила Элли, проклиная их. — Вы начинайте поднимать тело, а я пока разожгу огонь.
— Нам нужно держаться вместе.
— Я быстро.
Оливер пересек комнату и схватил Элли за руку. Она закричала, но он потащил ее к лестнице. Дневник сдвинулся и едва не выскользнул из-под пояса. Прежде чем Элли успела выдернуть руку, Оливер отпустил ее.
— Держимся вместе, принцесса. Хватай его посередине, и мы отнесем его наверх, а потом приступим к выполнению твоего плана.
Мэв снова взялась за ноги Каски. Она беспрекословно выполняла команды Оливера, как собачонка, которых так любила. Оливер приподнял труп за плечи. Они ждали Элли. Злобно сверкнув глазами, Элли присела и просунула руки под тело, отчего они сразу стали липкими, измазавшись в крови Каски.
На счет «три» они подняли труп. Хотя Элли регулярно занималась с гантелями в спортзале, руки у нее затряслись от напряжения. Они продвигались очень медленно. Оливер шел впереди, пятясь спиной. Мэв постоянно спотыкалась, роняя ноги Каски. Каждый раз, когда это происходило, нагрузка на Элли возрастала. Она стиснула зубы, на
