Белошвейка онемела, она даже не могла ни вздохнуть, ни закричать. Гигантский череп вот-вот должен был поглотить ее вместе с домом и всеми остальными обитателями. Когда глазам неожиданно предстает такое страшное зрелище, то любого, даже самого мужественного храбреца охватит паралич. Девушка не могла пошелохнуться, но какая-то неведомая сила вдруг повлекла ее назад. В следующий миг ее спина и затылок ощутили весьма болезненное соприкосновение с полом, а следом за ними на хрупкую и нежную девичью грудь навалилась неимоверная тяжесть. На самом деле ничего сверхъестественного в падении девушки не было. Это всего лишь мгновенно оценивший ситуацию стрелок повалил растерявшуюся девицу на пол, а затем прикрыл ее своим телом.
Через пару секунд они ощутили мощный удар; удар, казалось, идущий одновременно со всех сторон, как будто дом целиком подняли в воздух, перетряхнули, словно шкатулку с безделушками, и снова бросили на полку шкафа. Затем послышался чудовищный грохот, от которого у Танвы заложило уши. На пол полетела мебель, доски, оконные решетки, кирпичи из кладки стены и черепицы с развороченной, частично снесенной крыши.
– Вот теперь действительно началось!.. – заливая лицо перепуганной белошвейки кровавой слюной, прохрипел ее спаситель и тут же умер.
* * *
«Все-таки напрасно я ее запер! – подумал граф, уже дошедший до конца коридора и остановившийся возле последней двери перед лестницей наверх. – Далеко Виколь не уйдет, если, конечно, решится на бегство при таких обстоятельствах, да еще в ее состоянии. Если победим мы, то легко сможем ее отловить, а если победят гаржи… – вельможа ненадолго призадумался, – …то все остальное не будет иметь значения!»
Бой наверху уже начался, начался именно так, как граф и рассчитывал. Тибар давно заметил, что все его самые худшие предположения почему-то всегда сбываются, а опасения оправдываются. Перед атакой гаржи использовали магический удар, доступный только им; чары, которых не найти ни в одной из черных книг колдунов, магов и обычных самоучек-заклинателей. Вызванная их коллективным ритуалом волна воздуха не только перетряхнула дом, но и перенесла всю округу на неизведанные земли скорби и отчаяния, туда, где нет времени, а пространство – всего лишь жалкий обломок материи, дрейфующий между густых туманов и едких паров. Ни Ортаны, ни остальная нежить, ни даже ученые-богословы точно не знали, куда попадают люди, звери и неживые предметы, настигнутые подобной волной? Попавшая под действие малоизученных и очень редких чар местность, в данном случае – их дом и, возможно, несколько близлежащих строений, просто пропала, а на ее месте образовалась пустота, окутанная густыми клубами магического тумана, через который было не пройти, не пробраться внутрь ни мелкой зверушке, ни человеку. Ни отряд Вернарда, ни стражники во главе со священниками не смогут прийти им на помощь, с гаржами будут биться лишь они: девять мужчин Дома Ортанов и юная несмышленая простушка, неспособная ничего удержать в руках, кроме иглы.
Впрочем, Тибар не был уверен в численности своего отряда. Быть может, их осталось уже меньше, вполне вероятно, что кто-то и не пережил чудовищной встряски. Однако не все было так уж и плохо! Угодившего вместе со своими людьми в колдовскую западню графа радовали два обстоятельства: гаржи хоть были и отменными бойцами, но все-таки смертны; а заклинание, которое они наложили на дом и его округу, никогда еще не длилось долее часа. Ортанам нужно было лишь продержаться, и Глава Дома надеялся на лучшее!
Навесной замок на двери небольшого чуланчика окончательно проржавел и не хотел открываться. Граф устал возиться с не желавшим повернуться ключом и поступил как вандал: поднапрягся и голыми руками разорвал довольно толстую цепь. Распахнув дверь, петли которой, как ни странно, были в более ухоженном состоянии, Тибар вошел внутрь небольшой комнатушки и беглым взглядом окинул хаотично разбросанный по полкам арсенал. Здесь было много видов оружия, в основном или старого, или поломанного, или малоэффективного в обычном бою, которое прижимистый Кавустин никак не желал выкидывать. Тибар искал булаву, самое действенное оружие против гаржей; и он ее нашел, правда, уже покрытую пятнами ржавчины и без половины зубцов, но достаточно увесистую и с удобной рукоятью.
Меч вельможи так и остался в ножнах. Взяв в правую руку находку, а в левую – длинный кинжал, предназначенный не столько для нанесения ударов безликим, сколько для отражения атак их быстрых мечей, вельможа быстро выбежал из чулана и, подобно хищной птице, взлетел по ступенькам лестницы.
Мощный удар магической волны снес дверь в подземелье с петель и отбросил ее к противоположной стене, выстоявшей, хоть и представляющей сейчас уродливое нагромождение наполовину рассыпавшихся, растрескавшихся кирпичей. Входную дверь вырвало из стены вместе с косяком и унесло в неизвестном направлении, видимо, основная мощь нахлынувшей на дом волны воздуха была направлена гаржами именно на вход, что, впрочем, вполне логично. К счастью, самодельная баррикада выдержала удар и хоть сейчас была не укреплением, а бесформенным нагромождением всякой поломанной, искореженной всячины, но все-таки кое-как закрывала проход внутрь дома. Прорвавшийся за баррикаду ветер хоть и ослабел, но все же изрядно порезвился внутри разгромленного укрепления. Возле устоявшей пищали часовой отсутствовал. У Тибара не было времени размышлять над обстоятельствами его бегства или гибели, ведь с другой стороны баррикады появились первые гаржи.
– Двое ко мне! – выкрикнул граф, ловко перепрыгнув через перевернутый вверх тормашками комод и заняв позицию возле заряженного орудия.
Пятеро гаржей принялись быстро разгребать остатки преграждающей им вход в дом баррикады. Стрелять из пищали было пока рановато, а вот пара-другая стрелков пришлась бы как раз кстати. Приди графу на помощь хотя бы двое арбалетчиков, они смогли бы легко перебить нежить, стреляя магическими болтами через бреши в баррикаде. Однако на зов хозяина никто не явился, и дело было не в том, что находившиеся наверху были убиты или без сознания после сильного толчка, совсем нет, ведь над головою вельможи раздавались звуки только что начавшегося боя. Безликие атаковали не только дверь, но и окна второго этажа, как предположил граф, оставшиеся без решеток. Его слуги и верные боевые товарищи сражались наверху, но он не мог присоединиться к ним, поскольку десять кулаков в блестящих черных перчатках быстро расправлялись с тем, что совсем недавно было удачно сооруженным завалом. Еще несколько секунд, и последняя доска была бы отброшена. Тибар не мог позволить проникнуть в дом еще пятерым врагам и тем самым увеличить их и без того значительный численный перевес, поэтому, не раздумывая, насколько это может оказаться опасным для его собственной жизни, граф достал из-за голенища сапога огниво и поджег фитиль.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
