– Ирма, еще недавно ты твердо знала, что никогда не станешь любовницей скорпиуса. Даже смело заявила об этом. Что же изменилось? Куда подевался тот несчастный, который поверил в эту чушь?
Я приоткрыла рот. Услышанное плохо поддавалось осмыслению. Сирену поймали «на горячем». Вот так раз. А шеф продолжил:
– Не утруждайся. Оправдания меня не интересуют. Секретарь у меня бесценный. А шмыгрик в кабинете был не какой-нибудь, а самый умный.
Пока я пыталась понять о каком секретаре он говорит – я же у него больше не работаю – Шмыг расслышал похвалу и почувствовал, как сила его растет. Орала сирена громко, топала еще громче. Скорпиус подскочил и с недоумением поглядел на пол. Шмыг мчался ко мне втрое быстрее обычного. А я подхватила его, не останавливаясь. Умница мой, куплю сметанки с клубничкой, если, конечно, сбежать сумею. Отомстил, как мне не под силу.
Из бара я вылетела, сбив с ног двух хамелеонш и одного нетрезвого астерида. Заскочила за угол и создала круг. Когда подскочил Ортегас, я уже впихивалась в прокол на неизвестно куда ведущий лист. Это под водой у меня сил мало, а тут могу прыгать столько, сколько захочу.
– Валисия, стой! – проорал шеф. Где-то я это уже слышала.
– Мечтать не вредно, хвостатый, – пробормотала я уже на той стороне прокола. Домой я возвращалась через два города и три шопогона, где набрала вкусностей себе и храброму Шмыгу. Он будет праздновать победу хитрости над силой, а я – собственной глупости над благоразумием. Каждому свое. Глупо было надеяться…
Несколько оборотов я горевала и почти не выходила из дома. Развлечение закончилось, а тоска не отступила. Да и слова шефа, пусть и бывшего, не выходили из головы. Какая она его новая секретарша? Наверняка нечета мне. А может это совесть напоминает о пикантном заказе?! Точно совесть! Как я сразу не догадалась? Схожу извинюсь и отпустит. И новая секретарша тут совершенно не при чем.
Шмыг встревоженно выглянул из маленькой сумочки, куда я его посадила. А то нарядов на него не напасешься. Пусть сумку царапает!
– Чего глазеешь? – я крутанула сумку, и шмыгрик спрятался, приглушенно пискнув от возмущения. – Я ща одно маленькое дельце проверну и домой опять, – преувеличенно бодро пообещала ему.
Старый прием не сработал и вместо ожидаемого прилива храбрости стало еще страшнее. А может ну его это извинение? Кому оно нужно кроме меня?
И все же я дотопала до бывшего рабочего места, а у высотного здания замерла, переминаясь с ноги на ногу. Из сумки вновь донеслось копошение и наружу показалась лысая мордочка. Шмыг осмотрел здание, принюхался и закивал с такой силой, что чуть не свалился обратно
– Да иду я. Иду, – тоскливо отозвалась я, покрепче перехватила сумку и пошла, цепляя нога за ногу.
Никогда еще я не поднималась по лестнице настолько медленно. Я шаркала, тяжко вздыхала и хваталась за перила, симулируя обморок. Маленький, но неумолимый грызеныш продолжал глазеть из сумки, пристально наблюдая за подъемом. Стоило остановиться, чтобы отдышаться, как он вытягивался и прикусывал руку. Не больно, но чувствительно. А уж как обидно?! Я же не передумала идти: это ему показалось.
Но как не старайся, а подъем закончился и заветный последний этаж появился с пугающей неизбежностью. Я разулась, дабы не выдать приход. Ортегас, конечно, узнает, но оповещать его сотрудников о моем приходе вовсе не обязательно.
На цыпочках я прошла по коридору, и даже дышать старалась через раз. Лишь у входа в приемную сообразила, что не придумала вескую причину для посещения великого и ужасного, а иначе новый секретарь не впустит. Наспех подобранные варианты казались один глупее другого, а я заподозрила саму себя в преследовании выгодного жениха.
Так ничего и не решив, я открыла дверь и подпрыгнула от радости: никого. Метнулась к двери, ведущей в кабинет Ортегаса, схватилась за ручку, но открыть не решилась. Не испугалась! Точно не испугалась! Но я же не могу уйти, не полюбопытствовав о том, кто моя преемница. Даже трогать ничего не буду. Посмотрю и все!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
На столе царил бардак. Груда неразобранных документов почти полностью скрыла кружку заплесневелого чая. Офисный подгляд разрывался от непринятых вызовов и можно только догадываться сколько информации «слил» конкурентам. Картину «умирающего» офиса довершала засохшая колючка – мой любимый цветочек и единственный, кто способен выжить рядом с такой безалаберной особой, как я. Кучка хоботника, да чем эта новенькая занимается?
Нехорошие подозрения о молчании Ортегаса получили неожиданное подтверждение. Караван домыслов и догадок, что я гнала все эти дни от себя, засиял с новой силой. Некогда новенькой работать. Слишком шефом занята. Я резко обернулась к двери и передумала заходить. Что я ему скажу? Он уже и думать забыл, а тут привет из прошлого.
И все же уйти даже сложнее, чем заявится сюда. Из всех заказов, это единственный, который мне нравился. Я с сожалением покидала полюбившийся офис и затягивала с выполнением, как могла, за что и поплатилась.
Из задумчивости меня вывела скрипнувшая дверь. Эх, а я регулярно ее смазывала. Я подняла взгляд. Напротив стоял Ортегас и задумчиво меня изучал. В одной руке он держал пустую чашку, в другой ворох подписанных документов.
У меня чуть глаза не выпали: сроду он сам документы из кабинета не выносил. Шея вытянулась сама собой и изогнулась тоже. Ортегас с вежливым любопытством на лице посторонился и мне открылось невероятное зрелище на пустой кабинет. Ну как пустой? Мебель на месте, конечно, а вот новенькой секретарши в нем нет. Да, где же она и существует ли, вообще?
– Валисия! – меж тем гаркнул бывший шеф, отчего я подскочила: – За прогулы отчитаешься после. А сейчас живо наводи порядок!
– У меня уважительная причина! – привычно отбрехалась я и кинулась к столу. Схватила документы, проверила даты, убедилась, что в мое отсутствие ими никто не занимался и… очнулась.
Я стояла в полупоклоне и никак не могла разобраться то ли распрямиться и устроить допрос, то ли подождать что еще скажет. Один поворот головы и мне предстал Ортегас, растерявший браваду. Он уже не выглядел таким наглым как обычно, и кажется мечтал самоликвидироваться.
– Работай, в общем, – буркнул он, сунул мне пустую грязную чашку и скрылся в кабинете. И что это сейчас было?
Я критически рассмотрела посудину: судя по виду, он без меня ее вовсе не мыл. Впрочем, я обычно ограничивалась «Отскоблином» и тоже не мыла. Скорпиус подобным заклинанием не владеет вовсе, но уж вода-то всегда в достатке.
Вычистив чашку, налила крепкого несладкого чая и подошла к заветной двери, ныне закрытой. Наверное, долго бы так стояла вздыхала, но выглянувший из сумочки Шмыг сурового глянул, и я прекратила мандражировать и схватилась за ручку двери.
«Раз, два, три», – отсчитала мысленно. Вредный шмыгрик прекратил претворятся несмышленышем и выразительно потряс лапой.
– Да иду я. Иду, – отмахнулась я и невольно восхитилась прозорливостью мальца. До чего хорошо меня знает, а? Я бы сперва до пяти досчитала, потом до десяти, надолго это, одним словом.
Ортегас стоял у окна и с суровым видом вглядывался в город. Виден мне был только его затылок, но взгляд я представляла очень хорошо. Из привычной картины выбивались только руки, стиснутые на груди, а ведь обычно он прячет ладони в карманы.
Подойдя к столу, поставила чай, на миг задержала дыхание и хрипловато выдохнула:
– Прости. Я не хотела. Правда. Прости.
Обращалась я скорее к полу, в крайнем случае к подоконнику. Посмотреть не смогла. Сложно это. Очень сложно!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Он молчал так долго, что я не выдержала и подняла взгляд. Он смотрел ошарашено, точно я сказала несусветную нелепицу.
– За что? – он присел на подоконник и теперь буравил меня подозрительным взглядом. Никак гадает, что я еще отмочила?!
– За пшикограммы, – я отступила на пару шагов. Кто знает его реакцию?! Тема болезненная.
Подозрительный взгляд сменился удивленным. Он часто-часто моргал и выглядел донельзя растерянным.
