Именно организованное (искусственное, фиктивное) большинство есть единственный способ для демократического правительства действовать в интересах общества как целого. Именно таким путем западное государство выполняет свою основную функцию, причем выполняет наилучшим образом. Лучший – не обязательно хороший. Лучший – значит, прочие способы еще хуже.
Политический класс
В последние годы для обозначения людей, профессионально занятых политической деятельностью в качестве избранных членов правительственных учреждений, обслуживающих их советников, функционеров политических партий и других общественных организаций и движений, как-то причастных к политике, стали употреблять выражение «политический класс». Возможно, оно употреблялось и ранее, но я не стал искать его происхождение.
Люди такого рода (то есть представители логического класса политиков) суть явление не новое. Но во второй половине XX века тут произошел качественный скачок. Этот класс многократно увеличился количественно. В него стали вовлекаться представители самых различных слоев населения, а не только привилегированных. Благодаря массмедиа их деятельность стала публичной, театрально открытой и рассчитанной на непосредственное воздействие на массы населения. Представители этого класса функционируют и делают карьеру не в одиночку, а в составе различного рода групп, организаций, движений. На высшем уровне они фигурируют как представители политических партий и как партийные функционеры, занимающие посты в государственных учреждениях.
Вместе с тем в жизни политического класса есть такие стороны, которые тщательно скрывают или по крайней мере не афишируют. Это то, как представители этого класса используют свое положение в корыстных интересах, из каких кругов они рекрутируются, какого типа люди отбираются в их число, какое получают образование, как тренируются на роль политиков, как возвышаются по ступеням карьеры и т. д. Лишь в связи со скандальными разоблачениями на короткое время и частично приподнимается завеса над упомянутыми аспектами жизни класса политиков. Кое-что попадает в мемуарную и художественную литературу, а также в кинофильмы, но обычно в качестве частностей и наказуемых преступлений. Лишь в последнее время этот класс стал привлекать внимание как особый социальный феномен, включая и его скрытые аспекты.
В упоминавшейся выше книге Эрвина и Уты Шойх дано общее описание представителей класса политиков на основе рассмотрения конкретных личностей. По их мнению, для профессиональных политиков важна не компетентность в какой-либо профессии, а компетентность в политической деятельности как особой профессии, в частности – коммуникативная компетентность, соответствие духу времени, политические связи, личные отношения с членами клики, услужливость в отношении к влиятельным силам общества. Политики имеют массу привилегий – бесплатные полеты и поездки с высшим комфортом, почетные приемы, возможность бесплатно пользоваться автомашинами, обеспеченная старость, всякого рода подачки и гонорары и т. п. Плюс к тому практически неразоблачаемая коррупция. Если какой-либо видный политик путем выборного процесса вроде бы исключается из политики, для него, как правило, находится пост, на котором он продолжает пользоваться привычными привилегиями. Образуется своего рода партийная «номенклатура».
Политический класс есть явление в сфере коммунальности. Последняя достигает предельного уровня в коммунистическом обществе. Тут этот класс становится господствующим и развивает все свои потенции. В западном обществе он такого уровня вряд ли может достигнуть. Тем не менее тенденцию к этому он имеет в силу своего положения в обществе, реальных возможностей и образующего его материала. Во всяком случае, то, что я узнал о политическом классе западного общества, поразительным образом похоже на то, что мне пришлось наблюдать в течение многих лет в советской России в почти обнаженном виде. Можно сказать, что советское общество выболтало очень многое такое, что скрыто в обществе западном и о чем тут стараются не говорить вслух.
Есть универсальные черты политического класса, подобно тому, как универсальные черты имеют бюрократы, военные, работники секретных служб, гангстеры, проститутки, попы и другие категории людей. Например, преимущества с точки зрения попадания в этот класс и успехов в нем имеют индивиды, не обладающие выдающимися способностями и не являющиеся профессионалами высокого класса в какой-то узкой сфере деятельности, но зато обладающие довольно широким спектром посредственных способностей. Тут ситуация подобна той, какая имеет место в спорте: выдающийся в каком-то виде спорта спортсмен не может стать чемпионом по многоборью. А политики подобны в этом отношении стоборцам, если бы такие существовали. Если бы Рейган был выдающимся актером, он не стал бы президентом США. Если бы Шмидт был выдающимся пианистом, он не стал бы канцлером ФРГ.
Преимущества в классе политиков имеют люди, свободные от моральных ограничений, тщеславные, склонные к закулисным связям и махинациям, способные притворяться, склонные к позерству и демагогии и т. д. Достаточно понаблюдать некоторое время поведение современных политиков, чтобы без труда фиксировать эти их качества. Во всяком случае, люди, попадающие в их число, скоро обучаются этим способностям, если стремятся к успеху и имеют его в какой-то мере. Тут уж ничего не поделаешь – таковы объективные законы коммунального поведения людей.
Политика
Целый ряд авторов рассматривает политику как умение добиваться целей любыми средствами («цель оправдывает средства»), умение маскировать подлинные цели и придавать благородный вид грязным средствам их достижения, умение вводить в заблуждение противника, умение манипулировать людьми, умение управлять людьми и заставлять их выполнять волю правителей. Это мнение близко к истине. Никакой моральной политики вообще не существует. Правила морали тут вообще неприменимы. Политика не аморальна. Она не является моральной, то есть в ней действуют свои правила, не имеющие ничего общего с правилами морали. Стремление придать политике моральный вид есть один из приемов политики вводить в заблуждение массы с целью использования их в интересах политиков.
Хотя существует особая профессия, называемая политологией, никакой более или менее полной и систематизированной науки о законах политической деятельности не существует. Этому есть объяснение. Если бы такая наука была создана и стала общедоступной, то она выглядела бы в глазах обывателей как нечто аморальное, циничное, грязное, преступное, а люди в сфере политики выглядели бы как негодяи, лжецы, насильники, изверги, кретины, жулики. Все знают, что это представление близко к истине, но все делают вид, будто такие явления суть редкие исключения, будто политики действуют тоже в рамках правил морали [163] . И хотя науки о фактических (а не воображаемых) правилах политики нет, начинающие политики быстро усваивают их из самых различных источников или заново открывают их сами. Это тоже отчасти объясняет то, что особая наука тут вообще не требуется. Отдельные кусочки ее фиксируются лишь в порядке исключения, да и то с дурной репутацией, как это произошло с сочинениями Макиавелли и анонимным сочинением «Сионские протоколы» [164] .
Во всякой системе управления людьми есть аспект командный и манипуляционный. Первый доминирует в коммунистической системе, второй – в западнистской. Во втором случае власть не непосредственно требует исполнения ее воли, а путем воздействия на сознание людей, в результате которого насилие сверху принимает форму добровольности снизу.
Во всякой системе управления людьми есть также два аспекта иного рода, а именно – публичный и скрытый. В коммунистической системе доминирует скрытый аспект, принимающий тут форму тотальной секретности. В западнистской системе, наоборот, преувеличен аспект публичной власти. Он тут нарушил всякую меру. Главным в нем стало не привлечение «народа» к деланию политики, а стремление политиков к паблисити, удовлетворение их тщеславия и завоевание популярности. Политики буквально теряют рассудок от тщеславия, смотрят на каждое свое слово и каждую позу как на нечто такое, что имеет историческое значение, решает судьбы народов. Болезнь «звезд» стала профессиональной болезнью политиков, наряду с киноактерами и спортсменами. Политические спектакли занимают огромное место в средствах массовой информации. А что начинает твориться с политиками в периоды выборных кампаний и в случае более или менее важных событий на планете, к которым они могут как-то примазаться! Если бы здравомыслящим людям сейчас в концентрированной форме показали политические спектакли последних десятилетий, они подумали бы, что им показывают сумасшедший дом. Популизм стал не качеством отдельных политиков вроде Франца Йозефа Штрауса, Рональда Рейгана, Гельмута Коля, а всеобщим явлением [165] .
