скрытую за смехом способность быть серьезным со мной… Удивительно, как я раньше этого не замечала. Каким злым он был, когда обвинил меня в том, что я встречаюсь с клиентами по ночам. Как он хоть и ненадолго, но расслабился, когда мы лежали на утрамбованном снегу, вырисовывая своими телами ангелов. Улыбку, что озарила его лицо, когда во время игры Дартмута на лед полетели теннисные мячики.
Но что еще важнее, как я целых три года хранила чувства к мужчине и ни разу не попыталась взять их под контроль, хотя всегда все контролировала.
Потому что ты напугана, Деккер.
Напугана, потому что знаешь, что никогда не испытывала что-то настолько сильное. Это одновременно будоражит и приводит в ужас.
– Не знаю, – бормочу я. Когда моя младшая сестра успела стать такой мудрой?
– Я знаю. – Она наклоняется и бросает шайбу поверх бумаг, на которые я продолжаю пялиться. – Возможно, это займет несколько дней, а может, неделю или две, но если ты так и не объявишься, он наконец поймет, как сильно по тебе скучает. Как сильно привык, что ты рядом, и какими неинтересными ему теперь кажутся хоккейные зайки.
– У тебя богатое воображение. – Это как раз тот образ, который мне нужен. Господи, надеюсь, он и правда не обращает внимания на хоккейных заек.
– Либо так, либо у меня была пара клиентов, которые прошли через нечто подобное, прежде чем достигли стадии «черт возьми, я потерял ее». – Брекстон прищелкивает языком, как будто ее забавляют собственные откровения. – Он вернулся, потому что хотел удостовериться, что чувства, от которых вы оба убегали, настоящие. И теперь отталкивает тебя только потому, что они именно такие.
Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза, позволяя ее словам впитаться и укорениться. Брекстон направляется к двери.
– Кстати, Декк?
– Хм?
– Любовь всегда приходит незапланированно. Ты просто просыпаешься, а она уже тут, во всем цвету. Те неожиданные ощущения, которые ты испытывала, когда видела его, бессонные ночи, когда думала и анализировала каждое его слово, эти искренние, появляющиеся сами собой улыбки, когда получала от него сообщение… все это складывается воедино, пока однажды не перерастает в любовь. Это мелочи, что играют важную роль. Нечто невидимое касается твоей души. И именно эффект неожиданности побуждает тебя влюбиться. – Она уже в дверном проеме. – Мне нужно улетать… но ты же знаешь, что я всегда рядом. Знаешь, что я желаю тебе только самого лучшего…
Я смотрю на нее затуманенными от слез глазами и киваю.
– Спасибо.
Она с улыбкой отворачивается.
Я слышу, как захлопывается дверь, как щелкает замок и как Брекстон направляется по коридору к лифту.
Тогда я закидываю ноги на стол и запрокидываю голову, в очередной раз прикрыв глаза, чтобы переварить ее слова.
Мне интересно, что бы случилось, если бы той ночью несколько лет назад я не сбежала от Хантера. Если бы вместо того, чтобы струсить, сказала ему все начистоту.
Неужели Брекстон права?
Придет ли он, если я подожду?
Глава 43. Хантер
Никаких сообщений.
Впервые за многие годы после игры я смотрю на телефон и не получаю ничего от отца.
Я чувствую облегчение и странное стеснение в груди. Как будто не знаю, как остыть после матча без злости, которую вызывали его послания.
Как будто без негатива, рабом которого я так долго являлся, я потерял часть себя. Как будто больше нет смысла сравнивать себя с Джоном… он – это он, а я – это я. Не привязанные друг к другу.
Пока вокруг снуют игроки, я лишь сижу на скамейке и таращусь на телефон.
Дело не в Джоне, Мэд, а в тебе. Ты наконец осознаешь, что можешь любить брата и при этом не зависеть от родителей во всем, что касается твоей судьбы.
Во всем, что касается стрелы, что судьба выпустила той ночью, погубив жизнь одного и изменив жизнь другого.
– Деккер? Привет. – Навострив уши, я слушаю, как Каллум разговаривает по телефону, и будь я проклят, если не проверяю, не пропустил ли случайно сообщение от нее.
Но ничего.
Как будто она сказала все, что хотела, призналась в двух вещах, которые могли бы изменить мою жизнь так же, как отправленное отцу сообщение, но я слишком напуган, чтобы взглянуть правде в глаза.
Позволить ей представлять мои интересы вместо Финна. Деккер, как и он, упряма и обладает хорошей репутацией, и все же, смотря, как она работает с Каллумом, я понимаю, что ей важна не только полученная выгода. Я видел, как терпеливо она относится к нему, Гусману и Стетсону. Даже поговорил с другими игроками, для которых она заключала рекламные контракты. Профессиональна, не тратит времени на ерунду и всегда добивается результата.
А когда дело касается меня. Возможно… возможно, все не ограничивается полученной выгодой и заключенными сделками.
Может, она могла бы меня полюбить.
К черту все, если даже думать об этом тяжело. К черту все, если не именно эта мысль терзает меня уже несколько дней.
Что же мне делать?
Так и жить прошлым… или осознать, что не могу его изменить, и начать двигаться вперед?
Черт.
Она следовала за нами повсюду, а теперь, когда мы практически под боком, даже не потрудилась прийти? Не могла сесть на метро и проехаться от Манхэттена до Джерси?
Если она так сильно хотела заполучить меня, разве не появилась бы? Разве не попыталась бы переубедить?
Так скажи же, Хантер, что мне делать?
Слова Деккер звучат в моей голове. Отчаяние в ее голосе, мольба во взгляде, поражение, что читалось в позе… Черт. Это убивало меня.
Почему я теперь думаю об этом?
Почему сижу в раздевалке с товарищами по команде и не праздную то, что мы на одну игру ближе к плей-офф?
– Да, кажется, так и есть, – говорит зажавший одно ухо пальцем Каллум, проходя мимо меня. Из-за нее. – Но ничего не говори. Не спугни удачу. – Звенит его смех.
Плей-офф.
Она позвонила ему, чтобы поговорить о плей-офф.
Сандерсон не звонит мне, чтобы обсудить прошедший матч.
Блин, да он вообще звонит мне, только чтобы отчитать. Только если дело касается чего-то негативного… Прямо как мой отец.
Черт возьми.
Я откидываю голову на шкафчик позади меня.
Разберусь с ней после попадания в плей-офф.
Разберусь с тем, кто будет меня представлять, и со всем тем дерьмом, что царит у меня в голове, после попадания в плей-офф.
Сделаю то, что нужно – то, что обещал Джону, – и тогда, возможно, получу нечто большее
