Горничная с самого начала считала, что его светлость — наиболее подходящий муж для мисс Авроры. Конечно, и мистер Сент-Джон тоже неплох, но Марта подозревала, что он такой же сорвиголова, как Аврора, и к тому же повеса, который волочится за каждой юбкой.
Они могут стать хорошей парой, но что, если начнутся постоянные ссоры из-за женщин? И не будет ли Аврора с молчаливого одобрения мужа и по его примеру постоянно поддразнивать и задевать его светлость? Признаться, хозяйка Марты вполне заслуживает титула герцогини, хотя и не желает становиться женой милорда Хоксуорта. Именно этого хотел мистер Кимберли для своей дочери, да упокоит Господь его душу.
Марта твердо решила: она сделает все, чтобы свадьба между герцогом и ее хозяйкой непременно состоялась. И это не будет предательством — ведь в глубине души Марта сознает, что Аврора обязательно найдет свое счастье в браке с герцогом Фарминстером. Мистрисс Кимберли и Джордж тоже понимали это. Только мисс Аврора так слепа, что не видит, какой дорогой идет!
Утром Аврора вела себя немного спокойнее. Она позавтракала, написала матери о случившемся, пожаловалась на головную боль, но ни слова не сказала о возвращении на остров. В сердце горничной затеплилась было надежда, что девушка отказалась от мысли уехать, и Марта даже поспешила обрадовать вдовствующую герцогиню. Но Аврора не выходила из спальни, ссылаясь на усталость, и не спустилась ни к обеду, ни к ужину, хотя отсутствием аппетита, как всегда, не страдала и съела все, что принесла Марта. Зато легла в постель засветло и читала, пока не уснула.
— Бедный ягненочек, — вздохнула Марта, гася свечи, прежде чем уйти в свою каморку.
Аврора пробудилась, когда часы били три, и лукаво улыбнулась. С самого детства она никогда не спала больше семи часов и специально отошла ко сну пораньше, чтобы попытаться ночью сбежать из Хокс-Хилл. Как ни печально, но она не может отныне доверять Марте. Аврора была почти уверена, что та накануне подсыпала ей в чай снотворное. Очевидно, горничная не одобряла планов Авроры. Ну что ж, придется оставить ее здесь. Вдовствующая герцогиня будет хорошо с ней обращаться и не выгонит на улицу, так что совесть Авроры чиста.
Девушка соскользнула с кровати, вздрагивая от ноябрьского холодка. Она отправится в Лондон, найдет там приличный пансион и купит билет на следующий корабль, идущий в Вест-Индию. Средств у нее предостаточно, ибо со дня приезда в Англию она почти ничего не потратила — за все платит герцог. Раз в неделю, утром, по большой дороге проезжает омнибус. Сегодня как раз такой день. Аврора доедет до городка Херефорда, а уж там сядет на лондонский дилижанс. Вещей она с собой не возьмет, чтобы не вызвать подозрений. В таком случае ее побег обнаружат не раньше полудня, а к тому времени будет слишком поздно, и ее не найдут. Надо одеться попроще, чтобы не привлекать внимания, захватить только маленький ридикюль с деньгами и щеткой для волос. Она выбрала скромный туалет из темно-синего шелка с маленьким вырезом, воротничком и длинными рукавами, надела под него несколько нижних юбок, включая фланелевую, и вязаные шерстяные чулки. Все необходимое можно будет купить в Лондоне перед отплытием.
Скрутив волосы аккуратным узлом, девушка накинула подбитый мехом плащ и прокралась в коридор. По лестнице пришлось спускаться на цыпочках. Бесшумно подойдя к двери, Аврора принялась возиться с засовом.
— Куда это вы, моя дорогая нареченная, в столь ранний час? — прогремел за спиной чей-то голос. Аврора, подскочив от неожиданности, обернулась. В дверях библиотеки стоял герцог.
— Еду домой, — спокойно ответила она. — И вам не остановить меня, Валериан!
Нареченная! Он назвал ее своей невестой! Стало быть, в самом деле все знает.
— Посмотрим, — холодно процедил он и, одним прыжком преодолев расстояние между ними, сорвал с ее плеч плащ и швырнул куда-то в темноту. Сильная рука так стиснула талию Авроры, что голова девушки закружилась.
— Отныне это твой дом, Аврора. Еще до твоего рождения наши отцы обо всем условились. Мне известно о вашем обмане!
— Но вы получили все сполна! — вскрикнула Аврора. — Остров, плантацию и жену. Чего же еще, Валериан? Чего еще?
— Я хочу тебя, Аврора, — свирепо прорычал он, дотрагиваясь до ее щеки. Пламя, бьющее из этих синих глаз, сжигало ее заживо.
— Неужели моей сестры недостаточно? — рассерженно воскликнула Аврора. — Вы мучили ее, Валериан! Издевались! Она сама мне сказала!
— Каландра была ледяной принцессой, дорогая Аврора, — без обиняков объяснил герцог. — Жене были ненавистны мои прикосновения, и мне пришлось принуждать ее каждый вечер, чтобы получить наследника. Она и лежала подо мной, словно мертвая, отвернувшись, а тело было холодным как камень, когда я брал ее.
— Но вам все-таки удавалось утолить свою похоть, не так ли, Валериан? И нравилось насиловать мою сестру? Как вы могли опуститься до этого? — всхлипнула Аврора.
— В такие моменты я думал о тебе, — неожиданно признался Валериан, почти с радостью вглядываясь в удивленное лицо девушки. — Возбуждал свои низменные инстинкты — по выражению Каландры, — вспоминая, как однажды видел тебя выходящей из воды. Обнаженная золотистая богиня .
— О Господи!
— Я стыжусь своих поступков, Аврора, поверь мне. Но что я мог поделать, когда твоя сестра не подпускала меня к себе! Остаться без наследника? Каландра упорно не желала выполнять супружеский долг, хотя была моей женой. Я отдал бы ей все на свете, подари она мне сына. Пришлось смириться даже с тем, что она меня не любит и вообще вряд ли способна воспылать к какому-то мужчине нежными чувствами. Зато по крайней мере она не изменяла бы мне. Калли нравились ее положение, богатство, красивые платья и развлечения, таль, что она оказалась слишком эгоистичной, чтобы отплатить мне за добро, родив ребенка. Тем не менее я искренне скорблю о ней. Однако рады, что больше она вас не потревожит, — попыталась обличить его Аврора. — Не отпирайтесь, Валериан!
— Я не желал ей зла и не виноват в ее гибели. И наверное, ты права, действительно испытываю некоторое облегчение при мысли о том, что свободен. Ты первая презирала бы меня, утверждай я иное, и назвала бы лгуном.
— Я и без того вас презираю! — рассерженно взвизгнула Аврора. — И вам не помешать мне, Валериан! Я еду домой, к родным, и подожду там, пока не закончится год траура по Калли! А потом обвенчаюсь с Сент-Джоном, как мы и намеревались! Ненавижу вас! И всегда буду ненавидеть за все, что вы сотворили с моей несчастной сестрой!
И в этот момент произошло невероятное, словно некая тонкая струна, позволявшая Валериану держать в себя в руках, внезапно лопнула. Рассудок мгновенно изменил ему.
