– Надо крепить свод, – отозвалась Арин. – Ставить распорки. Конечно, предки строили не чета нам, но рухнуть все-таки может. А нас отсюда не вытащить в случае чего…
– Над нами скала, – сообщил Валентин вполголоса, – никакие распорки не выдержат, если просядет. Тут надо, как шахту, укреплять… Дорогое удовольствие. Пока что нужно сделать полную фотофиксацию и вынимать отсюда тело.
– Наверное, ты прав. Если музей захочет организовать сюда экскурсии, тогда и надо проводить работы…
Луч «налобника» Арин скользнул по грубому бугристому своду и снова остановился на мумии.
– Давай снимать?
Фотофиксация крупной археологической находки и места преступления – схожие процедуры. Археология – это тоже расследование, только происходящее спустя много лет после событий. Чувствовалось, что Арин делала подобные съемки не раз и не два. Фото, видео, снова фото – Шагровский без устали щелкал затвором фотоаппарата, то приседал, то привставал на цыпочки…
Картонные квадраты с номерами найденных артефактов, новые ракурсы, макросъемка…
Текст в цифровой диктофон Арин наговаривала на иврите, и Шагровский мог только догадываться о содержании комментария. Оставалось работать с аппаратурой да вслушиваться в причудливое звучание почти незнакомого гортанного языка.
Через полчаса они выбрались из «мины»: отдохнуть, перевести дыхание, умыться. Для этого не пришлось подниматься наверх. Группа поддержки поднесла на нижнюю площадку несколько канистр воды, которая даже не успела согреться – жара уже спадала, солнце висело над самым горизонтом, и с севера задул легкий, несущий облегчение ветерок.
– Будем готовить тело к изъятию, – сообщил Кац, просмотрев на мониторе «Никона» результаты съемки. – Так просто его не вытащить, боюсь, что рассыплется… Пока что забираете письменный прибор, тубус, меч…
Он просмотрел еще несколько файлов.
– Давайте его калиги не трогать… Я смотрю, завязки отгнили не до конца, можно повредить ноги. Оставляем. Ма нишма,[84] ребята? Вы хоть еще живы? Последний заход на сегодня. Завтра я буду торчать в раскопе, готовить мумию к выносу наверх, а вы отдохнете. Или постоите на подхвате… Консервант я уже заказал, завтра подвезут, вакуумные мешки есть…
– Я в порядке, дядя Рувим.
– Да не волнуйтесь, – улыбнулась Арин. Капли воды сверкали на ее лице в свете заката: маленькие солнца запутались в бровях, в растрепавшихся волосах. – Все хорошо. Отдохнуть успеем…
Арье подхватил фотоаппарат и отнес его в сторону, к ожидающим впечатлений коллегам. Первые же кадры вызвали стон восхищения, и археологи – и ассистенты, и рабочие – заговорили между собой, обмениваясь мнениями и восторгами.
– Теперь, – сказал профессор Кац, обращаясь к племяннику, – будешь работать у меня талисманом. В Иерусалиме дар речи потеряли, когда услышали описание находки. А я далеко не все сообщил, чтобы завтра тут не собрались все археологи Израиля в полном составе. Так, рассказал чуть-чуть…
– Вы обратили внимание, Рувим? – спросила девушка. – У мертвеца на руке перстень. Очень похож на перстень смертника…
Кац кивнул.
– Перстень? – переспросил он. – Перстень видел. А почему ты думаешь, что это именно перстень смертника? Может быть, просто украшение?
– Сомневаюсь. У мертвеца очень дорогой письменный прибор, очень дорогой тубус для папирусов и дешевый перстень из железа? Почему не золотой? Или серебряный?
– Ну, это не аргумент, – улыбнулся профессор, присаживаясь рядом с Арин у стены. – Может, у него не было денег на дорогую безделушку?
Камни все еще излучали накопленное за день тепло, но климат пустыни давал о себе знать – стало значительно прохладнее.
– Но были деньги на очень дорогой письменный прибор? Кто же он тогда? Вы же видели одежду? – продолжила мысль Арин. – Он в калигах пехотинца, на нем кетонет, нет дорогих доспехов, нет украшений на теле… Рядом лежит обычный солдатский гладиус, а не инкрустированный серебром меч. Зачем ему такой перстень на пальце? Кто будет носить железный перстень для красоты? Особенно если не носит ничего другого?
– А он точно железный? – переспросил Кац.
– Думаю да, – подтвердил Шагровский. – Я снимал руки в режиме «макро» – скорее всего, железный. Такая массивная грубая «гайка»… Покрыт ржавчиной, буквально коркой… А что такое перстень смертника?
– Перстень смертника? – начала было Арин, но запнулась и продолжила только тогда, когда профессор кивнул головой. Несмотря на всю демократичность дядюшки, его авторитет был неоспорим. – Это кольцо, которое одевали на казненного после смерти, для опознавания останков на случай эксгумации. Римляне были большими бюрократами, даже бульшими, чем израильтяне сегодня, и очень любили порядок во всем…
– Ты же знаешь, – подхватил дядя Рувим, – что тех, кого подвергали смертной казни, хоронили в безымянных могилах? Наказание безвестностью и после смерти… Так вот, после снятия тела с креста, например, перед тем как закопать, на палец мертвецу одевали перстень с насечками. И с ним вместе хоронили. На могиле ставили только номер, но в документы записывали: имя погребенного и соответствующее количество насечек на кольце. Таким образом, если вдруг кому из администрации понадобилось бы выяснить, кто именно лежит в могиле, для учета например, то для этого не понадобилось бы много времени. Достаточно знать, где могила – а могилы они нумеровали аккуратнейшим образом, – раскопать ее, посмотреть на перстень – и все! По количеству насечек ты легко сопоставишь тело с именами из списка даже спустя десятки лет. Но! Человек, которого мы здесь нашли, умер не на кресте! И вряд ли бы был похоронен в «мине»… Значит, он надел на себя перстень, будучи живым, а живые обычно такие перстни не носили. Евреи, знаете ли, народ суеверный и к мертвым у них отношение особое!
– А если это на память? – предположила девушка. – Перстень же не всегда носят для украшения? Так? Мало ли как попало к мумии это кольцо… Казненный римлянами друг, сын, отец! Ведь уже понятно – мы нашли одного из сикариев, а для них умереть на кресте было делом обычным!
– Тов меод![85] – согласился профессор. – Я тоже считаю, что тело принадлежит сикарию, хотя не могу утверждать на все сто процентов. В Мецаде к этому времени было много разного народа, сразу и не разберешься. Но непримиримому иудею носить на себе кольцо мертвеца… Ну не знаю, не знаю… Обязательно посмотрим завтра. Думаю, что оксидная корка защитила перстень от разрушения, а ее мы уберем в два счета… И посмотрим, девочка моя, не подвела ли тебя интуиция!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
