ножом по столу, пытаясь смягчить напряжение. Единственная девушка в группе сидела неподвижно и застывшим лицом смотрела прямо в глаза Секигучи, пытаясь не проявить ни малейшей слабости. Эмоции Секигучи кипели внутри нее. Расстройство превращалось во взрывной гнев, который она боролась скрыть. Злость исполнила ее голос особым убедительным тоном.
— Я полагалась на ваш профессионализм и эффективность. Но вы оказались непрофессиональными и неэффективными. Ваше неудачное выполнение задания нанесло большой ущерб нашей команде.
В голосе Секигучи прозвучала боль, разбитое доверие к наемникам, высказанное словами. Она не ожидала, что они окажутся настолько неспособными справиться с простой задачей. Рэн решил ответить.
— Выговорилась? А теперь об этом.
Жестом пригласил Секигучи сесть за их стол. Она прошла к столу и села за него.
— Нас опередили.
Секигучи готова была убить каждого в этой комнате, но спросила.
— Опередили? О чем ты вообще?
Наемник посмотрел на каждого присутствующего.
— Другие наемники. По все видимости из его клана.
Из-за предательства его выгнали из клана, и они же объявили на него охоту. Мы попросту не успели. Его еще и ранили…
Секигучи стукнула руками по столу и встала. Сейчас ее лицо выражало одно — гнев.
— Он нужен нам живым! Немедленно продолжить операцию!
После этих слов она направилась к выходу.
Вагфоз с огромной тревогой в сердце связывается с Секигучи на своем устройстве. Его дрожащие пальцы едва могут нажимать кнопки клавиатуры, потому что понимание о том, что Ти-Грийм снова на свободе, делает его внутренности свернутыми узлами страха. Он осознает, сколь шатким оказалось его душевное здоровье. О чем бы он ни подумал, в его сознании возникают образы крови и мучительного страха, как будто он впускает их в себя через глаза. И только от случая к случаю в нем просыпается какая-то надежда на то, чего, возможно, не будет и никогда не случится, но что после сказанного будет иметь какой-нибудь смысл, поскольку прошлое не может быть забыто полностью. Когда Секигучи наконец отвечает на звонок, Вагфоз может услышать в ее голосе подавленный гнев и разочарование. Воспоминания о предыдущем беспорядке, который причинил Ти-Грийм, всплывают в их уме, вызывая переполняющую ярость и непроизносимое желание навсегда уничтожить его. Секигачи становится ясно, насколько глупым оказался ее план и в каком трудном положении находится Вагфоз. Вагфоз начинает рассказывать Секигучи о том, что Ти-Грийм сбежал из тюрьмы, и что их личности, безопасность и все их близкие находятся в огромной опасности. Его голос дрожит от страха и помешательства, пока он пытается описать всю серьезность ситуации. Затем он закрывает лицо руками, чтобы не видеть, какой страх написан на ее лице. Через некоторое время он рассказывает ей, где находится Ти-Грийма.
— Он в Олд-Дрейте… — произносит Секигучи.
Секигучи, которая всегда была хладнокровной и контролированной, почти не в силах удержать свою ярость. И каждое слово Вагфоза только усиливает ее душу. Она не может поверить, что Ти-Грийм снова свободен, и это вызывало неизбежность новых разрушений и страдания. Сверхъестественная сила Ти-Грийма обладала неограниченными возможностями разрушения, казалось бы, достаточно одной мысли об этом и наступит конец света. Как смеет это существо обладать такой силой? Но разве не должна такая сила таится в каждом из нас? Разве не должны все мы быть орудиями ее? Чувства Секигучи бушуют внутри нее, взрываясь всей мощью гнева. Она чувствует, как ярость наполняет ее каждую клеточку. Бесконечное количество мыслей проносятся в голове. Вагфоз, слыша в голосе Секигучи ярость, ощущает себя одновременно облегченным и виноватым. Облегченным, потому что он смог донести до нее информацию о Ти-Грийме в такие короткие сроки, но и виноватым, потому что понимает, что его действия или бездействие могли способствовать этой катастрофе.
В их гневе и тревоге они накапливают эмоции, которые ярче всего выражены в их мрачных глазах. Они знают, что им нужно действовать незамедлительно, чтобы защитить себя и всех от зловещей угрозы.
Настоящее. Клан “АС”.
Кинз лежал без сознания в центре клана, его тело было изуродовано тяжелым ранением, из которого льется кровь неудержимыми струями. Вокруг него стояла девушка по имени Грис, которая, не зная, как помочь другу, была полностью беспомощна. Ее глаза были наполнены страхом и отчаянием, пульс ее сердца участился от беспомощности перед ситуацией. Она бессильно протягивала руки, пытаясь зажать рану, но ее дрожащие пальцы лишь усиливали поток крови. Казалось, она видит далекое будущее, которое вскоре наступит. Девушка была уже на грани психического истощения. Поиски врача, который бы мог его спасти, были непростыми, особенно когда в Олд-Дрейте всем наплевать на жизни друг друга. О каких врачах идет речь? А может быть Кинз в самом деле никогда не проснется? Его никто не будет лечить, потому что медицина здесь не нужна. И он ничего не узнает, ничего… Девушка закрыла глаза. А вдруг он уже не очнется? Вдруг он умер? Она не хотела этого.
— Нет, только не это…
Грис почувствовала, что одна рука девушки дрожит все сильнее. Скрюченные пальцы перестали сопротивляться. Пальцы расслабились и неподвижно повисли в воздухе. Грис овладела паника. В это мгновение в клан вернулись измученные Сандо и Анкретт. Они не могли поверить своим глазам. Увидев, как Кинз истекает кровью, их сердца сжались от страха и ужаса. Ярость и беспомощность смешались в них, питая желание сделать все возможное для спасения друга. За один миг все они полностью изменились. На смену растерянности пришла решимость. Трое, объединенные одной целью, готовы были помочь Кинзу. Для них не существовало ничего в мире, кроме этого маленького и потерянного мира. Сандо, парень с сильным и атлетическим телосложением, пошатнулся от удара, но быстро взял себя в руки и решительно приблизился к Кинзу. Анкретт, девушка с горящими глазами и решимостью на лице, стояла чуть в стороне от них, сжимая кулаки. Их глаза горели холодной яростью. Минуты шли, напряжение нарастало, и хотя все трое понимали, в какой опасности находится Кинз, никто из них физически не мог сделать ничего.
— Кинз. — взволнованно прошептала Анкретт, склонившись к нему. — Мы найдем способ спасти тебя, обещаю.
Сандо, вздохнув глубоко, начал осматривать рану Кинза, в глазах его виднелись смешанные чувства беспомощности и решительности. Его лицо было сосредоточенным, а во всем его облике чувствовалась напряженная внутренняя борьба. Но, хотя в его душе шла борьба, он был явно готов к действиям. Поняв, к чему идет дело, Анкретт с Грис обменялись понимающими взглядами, и склонились над телом Кинза. Ночь уходила на второй план. Скоро будет светать.
— Мы не можем просто оставить его здесь, — твердо сказал Сандо, его
