голос звучал наполненным решимостью. — Мы должны попытаться остановить кровотечение.
Анкретт кивнула, соглашаясь с его словами, и в то же время в ее глазах мелькнуло сожаление и тревога.
— У нас нет времени на раздумья, — продолжил Сандо. — Мы должны действовать. Помоги мне, Анкретт.
Время казалось замедляться, их сердца бились громко, их руки дрожали, но несмотря на все это, вместе они были сильны. Они продолжали свои действия, несмотря на все сомнения, и их глаза заполнились решимостью. Они чувствовали, что их связывает мощная дружба, что они готовы бороться до конца за своего друга.
— Мне нужно его перенести в другое место, где я смогу ему помочь. — сказал Сандо.
Он вытер пот со лба. Подняв Кинза с пола, они понесли его в мастерскую Сандо, где тот проводил свободное время. К удивлению Грис, когда они направлялись в мастерскую, она заметила Хуго, который лежал на полу без сознания.
— А… что это с ним?
Анкретт стала подталкивать Грис идти вперед.
— Не время. Мы тебе потом объясним.
Зайдя в мастерскую, Сандо держа одной рукой Кинза, а другой провел по рабочему столу, и все, что было на нем полетело в разные стороны. Сандо аккуратно положил Кинза на стол и стал рассматривать его. От вида крови Грис стало дурно, ее затошнило, ноги стали ватными. Анкретт переживала за Кинза не меньше остальных в этой комнате. Сандо не мог позволить им оставаться и смотреть на процесс, поэтому попросил их выйти и ждать, когда будет известно что-нибудь о Кинзе. Грис вышла первой. Анкретт остановилась и повернулась к Сандо. Оба они в нерешительности смотрели друг на друга, понимая, какая ответственность легла на них.
— Сделай все возможное, чтобы он очнулся.
— Сделаю все возможное. — ответил Сандо.
А после приступил к делу.
Глава 21
Настоящее.
Сандо стоял над безсознанным Кинзом, чье бледное лицо было испещрено кровью. В его руках лежало поражающее сердце зрелище — Кинз был ранен пулей. Сандо никогда не думал, что они когда-либо окажутся в такой ситуации вместе, тем более что они всегда были далеки друг от друга. Недолюбливание и неприязнь были характерными чертами их отношений до этого момента. Но даже несмотря на это, Сандо почувствовал к Кинзу неподдельную привязанность. Из его раны текла кровь, он с трудом дышал, но все же в глазах Сандо горела надежда на лучшее. Было ясно, если Кинза не спасти, они умрут вместе. Однако в некоторых ситуациях жизнь сжимает горло, и вся ненависть и обиды исчезают в мгновение ока. Сандо ощущал приступы тревоги и страха, наблюдая, как Кинз неподвижно лежит перед ним. Волна вины и сожаления за недобрые слова и поступки, которые он совершал в сторону Кинза, накатила на него. Он внезапно понимал, что это было исключительно глупо и непродуктивно. Неспособность любить другого человека, оставляла в душе пустоту, от которой человеку трудно оправиться. Стоит ли вообще продолжать этот бессмысленный спор о чувствах? Это занятие равносильно диалогу с самим собой, когда нет никакой надежды на понимание. Единственный способ убедиться в своей правоте — это попробовать жить собственной жизнью. Все, о чем он может думать, это о том, какую боль он принес Кинзу за это время. И на этой мысли все и заканчивается. Неизбежно должно наступить утро. Кинз, которому постоянно приходится решать проблемы, находится под постоянной угрозой смерти. Если он не выберется из передряги, которой подверг себя сам, ему уже никогда больше не удастся почувствовать себя счастливым. Вместо поджигания неприязни, Сандо ощущал странное чувство беспомощности и желание помочь Кинзу как можно скорее. Кто бы ни был этот парень в сознании, они были свидетелями момента, который мог перевернуть их судьбы. Сандо, не заботясь о своей личной безопасности, стал выполнять свою работу возле Кинза, пытаясь остановить кровотечение, которое казалось ненавидящим жизнь. Через несколько минут кровотечение удалось избежать, а Кинзу стало немного легче дышать. Щеки и подбородок Кинзы заливал пот. Сандо одолевали противоречивые чувства. Сколь невероятным и болезненным ни было положение, в котором они оказались, смерть больше никогда их не объединит. Они никогда друг друга не поймут, хотя если бы даже их мысли были связаны, ни один из них не смог бы доказать другому, какое он испытывает к нему хорошее отношение. Сандо ощущал, что все его ненависть и пренебрежение на самом деле были просто маской защиты. Оно скрывало истинную заботу и тревожную привязанность к Кинзу. Живым существам свойственно о ком-то заботиться, особенно если этот кто-нибудь — друг. Даже если они не могут быть близки физически, создается своеобразный психологический резонанс, благодаря которому они узнают, кто друг, неважно, выражен этот интерес словами или жестикуляцией. Сандо чувствовал, как сердце сжимается от страха и отчаяния. Такое переживание было новым для него, и он понимал, что его эмоции только усиливаются с каждой секундой. Он не мог представить себе, что потеряет Кинза, таким образом. У него не было мыслей, какими словами можно выразить то, чего он боялся, — что Кинз способен причинить ему вред. Будет ли он жалеть о принятом решении? "Что я делаю не так?" — думал Сандо. Ответа не находилось. Затем он понял, каким он был идиотом. Дело было не в Кинзе, дело было в нем самом. Его ненависть к этому человеку оказалась причиной того, почему они оказались в таком странном положении. Теперь все, что Сандо хотел, это видеть Кинза снова в безопасности. Все разногласия, которые их объединяли в прошлом, казались внезапно незначительными. Он надеялся, что смог бы сделать все возможное, чтобы спасти Кинза, независимо от их прошлых взаимоотношений. Приоткрыв глаза, Кинз увидел, куда смотрит Сандо. Взгляд его был очень странным. Вся его поза выражала страдание и тревогу, вид был таким трогательным, словно сейчас из глаз Сандо польется настоящая человеческая жизнь, страдая и изнывая от боли. Собрав все силы, храня непроницаемое лицо, ожидая неизвестно чего, несколько секунд Кинз неподвижно лежал. Затем окликнул Сандо.
— Ты чего делаешь? — тихо спросил он. — Тебе кто разрешил ко мне прикасаться?
Сандо взял Кинза за плечи, слегка встряхнув его, убедившись, что Кинз очнулся. Некоторое время он просто лежал. Оба молчали, вглядываясь друг в друга. Где-то вдали слышался шум улиц. Плакать в такой момент не имело смысла, единственное, на что было похоже их состояние, так это стремление просто избежать мыслей. Каждая клеточка их тела кричала о боли и разочаровании. Затем Сандо опомнился, и привел себя в порядок.
— Ты очнулся. Я… рад. Этому.
Взгляд Сандо
