Дейзи стояла и смотрела на него, прижав ладонь к губам, которые еще покалывало от его поцелуя.
– Вы это всерьез? – спросила она, слегка опомнившись.
– Как нельзя более, – сказал он. – Все дело теперь только в вас.
Глава 16
Он просто сумасшедший. Настоящий сумасшедший, все о том свидетельствует.
Лиланд сидел в глубоком кресле у горящего камина и размышлял. Прислуга уже спала. А он должен был еще очень многое обдумать до того, как смежить веки. Он смотрел прямо на огонь и не видел его. Что делать дальше? Сдаться властям и угодить в Бедлам? Продолжать в том же духе? Безусловно, если она примет его предложение. Но примет ли, вот чем вопрос: О чем же он все-таки думал?
О ее глазах, груди, губах, ее смехе, и о неукротимом духе Дейзи, что казалось ему самым важным. Но почему?
Женщины вошли, впрочем, правильнее было бы сказать ворвались в его жизнь, когда он был еще совсем молодым и только что получил титул. Именно последнее обстоятельство и послужило главной причиной усиленного внимания к нему прекрасного пола. Лиланд никогда себя не обманывал. Он в то время был почти напуган своим новым положением. Голос у него еще ломался, Лиланд запинался, если ему приходилось вести светский разговор с дамой. Он был не похож на других медвежат: мама-медведица не научила его, как надо себя вести, но – ах! – какое количество почтенных матрон жаждало выдать за него дочерей! С точки зрения самого Лиланда, дочери были более разумными, чем их мамаши.
За несколько месяцев до скоропостижной кончины отца, когда Лиланд был всего лишь наследником титула и состояния, он не слишком верил в свою возможную популярность у леди. Он бывал на многих светских приемах и замечал, как реагировали на него прелестные юные создания, которые начали выезжать в текущем сезоне. Едва он появлялся, барышни собирались в кучки, и будущий виконт Хей слышал, как они пересмеиваются, искоса поглядывая на него.
Вот почему он усвоил позу фата и циника, которого занимают лишь мода и дорогие безделушки. Он старательно культивировал едкую иронию в разговоре и позволял себе употреблять достаточно резкие выражения. Невозможно задеть чувства того, кто, по-видимому, ими не обладает и в случае прямого нападения может ответить куда более сильным ударом.
Однако едва он унаследовал титул, как самые изысканные дамы так и накинулись на него. Но, как известно, нет худа без добра: поскольку он был таким занятным, женщины далеко не утонченные повели себя точно также. Они помогли Лиланду открыть чувственную сторону его натуры. Он обнаружил, что любит секс и, кроме того, сам в состоянии доставить наслаждение. В этом, к своему удивлению, он не был ни робким, ни неуклюжим. Вероятно, поэтому оно было для него вполне естественным. Он любил женщин, и его приводило в восторг то, что он им нравится сам по себе, а не из-за титула и фунтов стерлингов.
Но маску, которую он носил в обществе, оказалось невозможно сбросить в интимной жизни, потому что Лиланд скоро убедился, что его временные возлюбленные этого не хотят. Маска стала частью его существа и, пожалуй, далеко не худшей. Ему нравилось развлекать людей. Он надеялся, что когда-нибудь встретит такую женщину, которая станет смеяться вместе с ним, а то и над ним, если он ее чем-то разозлит. Но он считал, что она должна быть хорошего происхождения, девственной и послушной. Красивой, но не вызывающей красотой, умной, но не агрессивной. Такой, что потеряет голову от радости при одной мысли, что он сделает ей предложение.
Вместо всего этого он отдал свое сердце на волю женщины с ангельским личиком и дьявольским характером. Женщине с криминальным прошлым, вдове, которая боится мужчин и вовсе не уверена, что он ей нужен даже в браке. Но она обладает духом, таким же огненным, как ее волосы, и кодексом чести, который посрамил бы даже священника.
Так сумасшедший ли он?
Он почти не знает ее – но нет. Лиланд улыбнулся. Он изучил ее лучше, чем большинство женщин, о которых за последние годы ему прожужжали все уши профессиональные свахи. Он узнал ее лучше, чем любую из молодых девушек, с которыми танцевал в танцзале Олмека или на многих других светских приемах. Он понимал ее лучше, чем большинство женщин, с которыми спал, даже тех, отношения с кем длились целый месяц. Дольше этого срока такого никогда не случалось.
С Дейзи, подумал Лиланд, он мог бы остаться навсегда. Ему нравилось, как она говорит. Он просто обожал ее храбрость. Он мог позабавить ее, но и она способна была его рассмешить. И, что самое важное, с ней он чувствовал себя уютно, как у себя дома. Лиланд не понимал почему, но так уж оно было.
Он обратил на нее внимание только потому, что она старалась увлечь собой Джеффа, а Лиланда это встревожило. Видимо, поэтому он и забыл об охране собственного сердца. Невозможно быть все время настороже с женщиной, которая говорила, что думает, не старалась произвести на него впечатления, хоть и производила, и, кажется, всегда оставалась совершенно правдивой. Он сожалел о ее прошлом и обнаружил, что хотел бы устроить ее будущее с ним самим. Он признавал, что скорее всего именно ее прошлое привлекло к ней его внимание, потому что никто ее не лелеял и не баловал и она не требовала от него ни малейшего намека на любезность.
Однако Лиландом в данном случае руководило отнюдь не чувство жалости. Он нашел родственную душу и при этом испытывал к Дейзи физическое влечение, но не им определялась его потребность в ней. Ему просто очень нравилось находиться рядом с ней, и Лиланд с нетерпением ожидал каждой встречи.
И все же он знал ее недостаточно для того, чтобы жениться. И не представлял, узнает ли когда-нибудь. Именно это его и привлекало.
Для его матери такой брак будет настоящим ударом. Эта мысль приводила Лиланда в восторг.
Он был уверен, что, если Дейзи станет его женой, он приобретет в ней душевно близкого человека, честного друга и любимую. Но для того чтобы она приняла его как любовника, понадобится время и терпение. Это и есть самое трудное для него.
Но согласится ли она на его предложение?
Он вступил в игру. Если его ожидает проигрыш, подумал Лиланд, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза, то просто немыслимо вообразить, какой огромной будет его потеря.
* * *
Виконт или граф?
Бесконечно добрый и фантастически богатый немолодой джентльмен или совсем еще молодой, в чем-то до крайности необычный и завораживающий мужчина? Тоже очень богатый.
«Ох, помилуй Боже, насколько же трудное решение мне надо принять», – подумала Дейзи. Она даже рассмеялась, но поспешила зажать рот ладонью. Ей вовсе не хотелось разбудить горничную или Хелену. В отеле стояла тишина; безмолвно было и на улицах за его стенами. Дейзи с нетерпением ждала утра, но до рассвета оставалось еще несколько часов. Лежать в постели без сна и в сильном возбуждении было тяжело, но если бы она встала, то непременно разбудила бы Хелену, а говорить с компаньонкой о своих сложностях Дейзи была еще не готова.
