Со времени убийства Жермен Бишон прошло пятьдесят лет, и все это время ни на минуту не прекращались попытки осуществления криминалистического анализа волос. По обе стороны Атлантического океана между двумя мировыми войнами криминальная полиция все чаще прибегала к исследованиям волос. Область исследований простиралась от убийства до кражи мехов, от сексуального преступления до несчастного случая на транспорте, во время которого, например, волосы пострадавшего прилипали к транспортному средству. Нет сомнения, что за пятьдесят лет, прошедшие с 1909 года, произошел определенный прогресс.
В 1931 году англичанин Джон Глейстер, работавший судебным медиком в Каире, опубликовал свое произведение „Волосяной покров млекопитающих с точки зрения судебной медицины", которое с помощью 1700 микрофотографий позволило заглянуть в структуру волоса человека и млекопитающих. Другое значительное произведение создал в 1938 году немецкий ученый Теодор Лохтэ. Это „Атлас волосяного покрова человека и животных". Лохтэ работал до 1934 года судебным медиком в Геттингене. Его самым большим вкладом в разработку исследования волос явилось создание метода по удалению воздуха из волос, впервые за почти целое столетие давшего ученым возможность точно рассмотреть сердцевину волоса. Лохтэ помещал свой предмет исследования в барокамеру и с помощью соответствующей аппаратуры высасывал из него воздух. Метод был трудоемким, но тем самым была подготовлена почва для создания после второй мировой войны более простых способов удаления воздуха из волос. Самый простой был разработан Отто Мартином в Висбадене. Он установил, что так называемые „увлажняющие средства", которые используются в текстильной промышленности для обработки текстильных волокон, обладают способностью быстро проникать в волос и вытеснять находящийся в нем воздух.
В то же время появились новые технические возможности, позволившие лучше видеть кутикулу. В 1930 году немец Шредер фиксировал фотопластинки, высушивал их и находящийся на них желатиновый слой доводил с помощью воды до набухания. Волосы, рисунок кутикулы которых требовалось исследовать, вдавливали в слой желатина. После высыхания последнего волосы удалялись, и в желатине оставался оттиск кутикулы, которую можно было рассмот- эеть под микроскопом во всех подробностях. Позднее, в 1937 году, молодой американский судебный медик Алан Мориц предложил еще более простой метод. Он наносил тонкий слой лака для ногтей, смешанный с амилацетатом, на предметное стекло и клал в него натянутый волосок. Минут через десять слой лака высыхал и волос можно было удалить. Полученные таким образом отпечатки обладали такой точностью, какую никогда не удавалось получить при рассматривании верхнего слоя волоса непосредственно под микроскопом.
Приблизительно с 1935 года появились также методы, с помощью которых стало возможным изготовление тонких поперечных срезов волос и их фотографирование под микроскопом. Американец Книберг поместил волосы в рыбное желе и с помощью микротома изготовил поперечные срезы, предоставившие великолепную возможность для изучения волос.
Таким образом, технические возможности исследований со времени дела Жермен Бишон шагнули далеко вперед и позволили намного лучше увидеть структуру волос. Едва ли представляло теперь какие-нибудь трудности определение волос человека и животного. Иначе обстояло дело с различением волос разных людей. Правда, тончайшая техника наблюдения кутикулы помогла установить, что казавшийся первоначально однотипным рисунок кутикулы волос у разных людей может иметь некоторые различия. Но они незначительны и трудно уловимы. Что касается цвета, то теперь различали диффузный, равномерно распределенный пигмент, который давал волосам основной русый тон, и темные пигменты, которые придавали им различные оттенки вплоть до черного. Темные пигменты в виде зернышек располагались точно определенным образом. Отто Мартин помимо упомянутых указал на третий вид пигмента, который он назвал „веснушки". Они были крупней зернышек темного пигмента и имели собственные оттенки цветов. Наконец изучение поперечных срезов волос пополнило опыт новыми знаниями. Если когда-то считали, что гладкие волосы имеют, в основном, круглую форму, а волнистые — овальную, то теперь стало ясно, что гладкие волосы тоже могут быть овальными. Вообще же имелись существенные различия между поперечными срезами волос людей различных рас. Так на протяжении десятилетий появились возможности по обнаруженным на месте преступления волосам дать им характеристику и, основываясь на ней, осуществить сравнение с пробами волос подозреваемых.
Одновременно тщательные исследования показали, что в 60 % случаев волосы с лобка совпадали по цвету с волосами с головы человека. Почти 45 % волос из подмышечной впадины, независимо от цвета волос головы, имеют рыжеватый оттенок. Эти и подобные явления в середине двадцатого века порождали в среде специалистов анализа волос чувство неудовлетворенности тем, что, несмотря на технический прогресс, сегодня, как и в 1909 году, почти невозможно по одному обнаруженному на месте преступления волоску с уверенностью определить его принадлежность какому-то определенному человеку. Даже если на месте преступления обнаружено большое число волос, то о их происхождении можно было говорить лишь с большей или меньшей долей вероятности.
Было очевидным, что микроскопическое сравнение волос не может преодолеть определенный предел. Поэтому судебные медики и биологи уже два десятилетия, по крайней мере, искали другие возможности сравнения волос. Химический состав волос и их физические свойства были еще далеко не изучены. Еще в 1941 году Поль Л. Керк из Беркли попытался на 2529 волосках установить, каким образом преломляются лучи света, пропущенные через волос, и нельзя ли по различию индекса преломления определить сходство или различие волос. Он установил различия, но они не были достаточно убедительны.
Итак, опыты принесли разочарование. И все же надежда на создание новых методов не покидала ученых. В 1953 году Керк в первом издании своей книги „Расследование уголовных преступлений", писал: „Вероятнее всего, волосы каждого индивида имеют характерные свойства. Если это не так, то волосы представляют собой исключение из основной закономерности биологической индивидуальности. Безусловно, здесь возможны простые методы сравнения, а также убедительные доказательства. Требуются только всеобъемлющие новые исследования. Можно заранее утверждать, что эта работа в один прекрасный день будет вознаграждена созданием методики сравнения волос, которая будет иметь такое же значение для криминалистики, какое имеет сегодня отпечаток пальца… " Затем Керк заговорил о вещах, от которых, как он надеялся, зависело дальнейшее развитие этой проблемы, а именно о микроэлементах, т. е. о тех элементах, которые представлены в волосах лишь в виде мельчайших следов» „Таким элементам, — писал Керк, — до сегодняшнего дня уделялось мало внимания, но возможно, что они обеспечат решающий прогресс в криминалистическом исследовании волос. Количество мышьяка, свинца, кремния и других микроэлементов, имеющихся в волосах, наверняка, различно у разных людей и зависит от рода занятий, питания и других факторов. Эти элементы могли бы способствовать установлению происхождения волос с места преступления, когда удастся найти достаточно тонкие методы установления мельчайших количеств элементов, не разрушая при этом самих волос, которые являются вещественным доказательством".
Когда Керк писал об этом, ничто еще не предвещало осуществления его мечты. Пятьюдесятью годами раньше, в 1903 году, француз Мельер определил микроэлементы, правда, в пепле волос и, помимо прочего, нашел натрий, магний, алюминий, кремний, марганец и никель. Следовательно, представления Керка не были ошибочными. Но при этом всегда уничтожались волосы. Даже спектрографические приборы не улавливали ничтожное содержание микроэлементов в волосах. Годы после второй мировой войны принесли многочисленные усовершенствования в области спектрального анализа. Спектрометры новых видов регистрировали с помощью электронных вычислительных приборов спектральные линии, вызванные исследуемым веществом, переносили их данные на счетчики и позволяли определить количество мельчайших частиц вещества. В основу устройства других фотометров был положен тот принцип, что спектральные полосы, производимые пламенем, подвергаются типичным изменениям, если опрыскивать пламя водным раствором определенных химических веществ. Составлены целые каталоги соответствующих веществ и вызываемых ими изменений, и с их помощью можно определять эти вещества в неизвестных соединениях. Однако казалось, что установить мельчайшие количества микроэлементов в границах нанограмма (одной миллионной миллиграмма) было невозможно. Приблизительно в то время, когда появилась книга Керка, Стефан Берг и Адольф Шентаг попытались в Мюнхене определить спектрографическим путем внешние загрязнения волос. При этом оказалось, что даже тщательно очищенные пробы волос содержали различные количества микроэлементов кальция, железа, алюминия и марганца. Но это были случайные данные, и вряд ли кто-нибудь догадывался тогда, что пройдет еще несколько лет и мечта Керка станет осуществимой.
