Читаем без скачивания Воскрешение - Денис Юрин

– Если Зов был послан не тебе, то кому же? В Альмире других морронов нет, – привел второй аргумент Арканс, видимо, удовлетворенный опровержением первого. По крайней мере, он не стал возражать и не пустился в утомительную, бессмысленную дискуссию с тем, кто разбирался в вопросе гораздо лучше, чем он.

– А ты уверен? – задал встречный вопрос Аламез, немного обескуражив противника. – Старый город – одна большая помойка. Неужто вы думаете, что моррон не найдет способ спрятать от ваших чутких носов специфический запах своей крови? Тем более что ваш молодняк неспособен определить моррона.

– Но ты же не нашел!

– Я не в счет, я иное дело, – возразил Дарк, – не забывай, меня не было среди живых двести лет. Моя память еще полностью не восстановилась. Я заново познаю этот мир, я учусь на своих ошибках, порою нелепых. К тому же, я живу морроном не так уж и долго. Всего два-три месяца побыл бессмертным в прошлом и несколько дней сейчас. Если не веришь, припомни историю! Сколько времени прошло между той знаменательной битвой Филании с Империей, после которой я стал морроном, и падением Великой Кодвусийской Стены? Хоть я, как вы утверждаете, и легенда, но в делах клана я зеленый новичок. Тот же, кто пообщался с вашей кровососущей братией хотя бы с годок, явно найдет способ забивать свой запах каким-то другим ароматом!

Арканс призадумался, видимо, слова Дарка попали в точку. Однако это не помешало вампиру привести третий аргумент:

– Но за тобой охотились наши враги, другие вампиры! Скажешь, и они напутали, и они ошиблись?!

– Нет, не скажу, – замотал головой Аламез. – Они-то точно знают, что я не тот, кто слышал Зов. Сколько раз лично ты слышал, точнее, ощутил Зов?

– Дважды… – ответил Арканс, но, всерьез призадумавшись, поправился, – пожалуй, трижды! Но первый сигнал был давно, я уже про него и позабыл… затем через пару недель я почувствовал иной сигнал, довольно похожий, но намного слабее и все-таки отличавшийся. Мы с Каталиной приняли его за сигнал воскрешения, а последний Зов прозвучал ближе к вечеру прошлого дня.

– А я всего один раз слышал и совсем недавно. Кстати, уже после нападения на церковной площади. Возможно, им просто не понравилось прибытие в город нового моррона. Они знали, что я не тот, на чьи плечи возложена миссия. Но мое появление все равно крайне нежелательно. Зачем я пришел в Альмиру? По их мнению, конечно же, для того, чтобы помочь моему собрату-миссионеру. Ваши враги… – Дарк контролировал себя и воздерживался в разговоре от слов «кровососы» или «кровопийцы», – решили напасть на меня, пока морроны не встретились и не объединили усилия. Врагов было много, не спорю, но среди них не было старших вампиров, а значит…

– А значит, они считали, что не ты слышишь Зов и что ты смертен, – продолжил нить рассуждений Тальберт, до которого, наконец-то добралось озарение. – Иначе они послали бы против тебя все свое войско или попытались бы расправиться с тобой руками людей, например индорианских боевых монахов… С церковью у них очень хорошие отношения…

Как это ни парадоксально, но именно поступок врагов заставил Арканса окончательно поверить собеседнику. Дарк не только почувствовал, что доверие к нему возросло, но и убедился в этом по изменившемуся поведению подручного Каталины. Осмысливая ситуацию заново, Тальберт уже не сидел на подоконнике, а мерил комнату шагами, не боясь сокращать дистанцию и даже порой поворачиваясь к моррону спиной.

– Выходит, ты впервые услышал Зов всего лишь менее суток назад, точнее, не услышал, не понял его смысл, а всего лишь почувствовал, – рассуждал вампир вслух. Но зачем же ты прибыл в Альмиру? Филанийская столица – далеко не самое лучшее пристанище для морронов… Я бы, к примеру, будь одним из вас…

– Послушай! – перебил вампира Аламез. – Я очнулся среди руин, не помня, кто я, и не понимая, где нахожусь. Я пошел на юг через лес, а не по заброшенному торговому тракту на восток, поскольку жрачку в лесу достать было проще, зверье-то там все-таки водится, да и что-то напомнило мне, что именно через лес я пришел в Кодвус. У меня всего лишь одна цель как была, так и осталась. Я хочу найти своих! А Альмира… Альмира просто оказалась первым городом, попавшимся мне на пути. Теперь ты знаешь, чего я хочу, – подвел черту под затянувшимся оправданием Аламез. – Может, ты в ответ изложишь вашу ситуацию, и мы вместе подумаем, сумеем ли оказаться друг дружке полезными?

– Ты хочешь союза с вампирами? – искренне удивился Арканс. – Если ты не слышишь Зова, то зачем тебе вмешиваться в чужую войну? Твоя цель так проста…

– Во-первых, не так уж проста, как тебе кажется, – уверенно возразил Аламез, – во-вторых, так странно получилось, что вы с Каталиной почему-то считаете миссионера Коллективного Разума своим другом, а ваши противники, соответственно, своим врагом. Когда я найду собрата, то непременно приму его сторону, и мы с тобой, скорее всего, окажемся по одну сторону баррикад в войне, смысла которой я пока не понимаю. Так почему бы нам не ускорить события?

– В твоих словах есть резон, – кивнул Арканс, жестом приглашая моррона занять место на кровати и сам сев на ее край. – Тебе удалось заставить меня изменить точку зрения, и думаю, с твоими доводами согласится и Каталина. По крайней мере, надеюсь, она не откажется принять твою помощь!

– К делу, господин Арканс, к делу! На дворе уже вскоре начнет светать, как думаете домой добираться? – в шутливой форме поторопил собеседника моррон, чувствующий опустошение и усталость.

Переубедить вампира – дело непростое: оно занимает много времени и отнимает много сил. Дарк так устал, что еще немного, и он перестал бы что-нибудь соображать и уснул бы прямо на этой кровати.

– С давних пор повелось так, что вампиры чувствовали себя в Альмире комфортно. Хоть индориане всегда рьяно боролись против всякого проявления скверны, но нашего присутствия прямо у себя под боком они не замечали, и совсем не потому, что были слепы… – интригующе начал повествование Арканс, но вот слушатель ему попался неблагодарный.

– Давай побыстрее и поближе к нашим дням! – взмолился Дарк, чувствуя, что благозвучный баритон Тальберта его усыпляет.

– Еще триста лет назад, – упорно гнул свою линию вампир, не воспринимавший всерьез опасности того, что его единственный слушатель просто-напросто заснет, – дела обстояли совершенно иначе. Ночь всецело принадлежала нам, а люди мстили нам днем. Но вот в Альмире появилась Самбина, и наступила эра мирного сосуществования, все изменилось! Всегда преуспевавшей в интригах и кознях графине потребовалось немного времени, чтобы не только присоединить к своему молодому, только что образованному клану разрозненные группки детей ночи, но и изжить из города оборотней, сувил и иных малочисленных существ. Она провозгласила себя Королевой Ночи, но, конечно же, этого ей показалось мало… Как мудрый правитель, Самбина предприняла действенные шаги, чтобы укрепить свое влияние и днем, чтобы заставить с собой считаться и духовные, и мирские филанийские власти. Любое великое дело, как это ни прискорбно, всегда начинается с большой резни. И блистательная графиня, не задумываясь, ее учинила! За одну кровавую ночь всего полсотни вампиров перебили около двух с половиной тысяч жителей, притом не просто умертвили, а зверски растерзали. Ими двигала не жажда крови, не месть, а желание вселить в людские сердца страх, вынудить филанийских правителей сесть за стол переговоров.

– Полагаю, цели своей она быстро добилась, – вставил реплику Дарк, припомнив свои встречи с Самбиной в далеком-далеком прошлом, в прекрасном замке, который наверняка, как и Кодвус, был разрушен.

– Быстро! – кивнул Тальберт. – Можно не быть красноречивым оратором и искусным дипломатом, когда за тобой стоит Сила, притом решительно настроенная, рьяно рвущаяся в бой. Каталина рассказывала, что в те времена Самбина была еще прямолинейна и груба, а действовала теми же незамысловатыми методами, что и твердолобые герканские полководцы той эпохи. Вначале она продемонстрировала силу, отправив на резню в город лишь четверть своего войска, а затем поставила короля перед выбором. Либо две с лишним сотни кровожадных вампиров перережут весь город, а затем отправятся продолжать кровавую потеху по всему королевству, либо непримиримые, казалось бы, враги садятся за стол переговоров и подписывают мирное соглашение.

– Тогда-то и возник миф об изгнании вашего племени на веки вечные с освященных святым Индорием филанийских земель, – печально вздохнул моррон, в который раз поражаясь бессовестному ханжеству большинства правителей, слишком трусливых, чтобы защищать свой народ, но готовых заключить союз со злейшим врагом и пожертвовать жизнями тысяч подданных, чтобы только удержаться во власти, при этом сохранив лицо.